Анатомия влюблённого сердца

Глава 27

Мы все носим маски: хорошого настроения, когда на душе скребут кошки; уважения, когда хочется плюнуть в лицо; сочувствия, когда на лице проскальзывает тень злорадства; и главное — безразличия, когда в душе бурлят сотни эмоций. 
Человек даже сам с собой скрывает эмоции, не давая себе подумать о «чем-то не подходящим под его желания, понимания нормальности», тогда когда мы снимаем маски, если даже с собой мы не всегда честны?

Или прав был Шекспир, что мы все актеры, и женщины, и мужчины?

Люди говорят, что от себя не убежишь, а при этом доказывают, что главное не потерять себя. Но если можно потерять, то значит и скрыться от себя можно? Или это работает только в одну сторону? В любом случае, мне некогда разбираться, да я и не хочу. Сейчас я буду просто убегать от боли, от воспоминаний, от себя...

У меня не было времени на раздумья, его вообще не было. Я рывком открыла дверь шкафа, стараясь найти там что-то тёплое и...

Стоп!

Стараясь найти что-то, что будет соответствовать маске. Вытащив из шкафа маленькое и такое же легкое чёрное платьице, я сразу напялила его на себя, предварительно натянув чёрные колготки. Правда, вид в зеркале привёл меня в ужас. Такой красотой я разве опухших жителей свалки привлеку или просто посостязаюсь в большей опухлости лица. Но, замазав это кое-как тональным кремом, я решила, что и этого достаточно. Достаточно для Елены, но не для теперешней меня. Я опять подскочила и судорожно начала искать в ящике с косметикой нужную вещь. Удача на моей стороне (хоть раз в жизни) и вот помада, красная, как артериальная кровь, у меня в руках. Никогда я ею не пользовалась, даже не собиралась, но правильно говорят «никогда не говори никогда». И вот спустя минуту мое лицо приобрело совершенно другой вид. Нравится ли мне он, это другой вопрос.

Натянув куртку и с последних сил стараясь не заплакать перед выходом на мороз, я выдохнула и вышла из квартиры, оставив там все эмоции.

Ну что, новое начало, да?

На улице Даша и компания встретили меня шумным улюлюканьем и хлопушками. Я даже улыбнулась, искренне. Обняла со всей силы подругу, что было так необходимо, как я теперь поняла.

— Ну нас тогда тоже давай! Что зря столько мёрзли! — кричит громче всех Савелий, но сейчас он даже не выбешивает. Что странно, да и ладно. Немного стеснительно поочерёдно обнимаю Саву, Никиту и ещё двоих незнакомых мне парня и девушку.

— Я Аля, а это Тимофей, — девушка приветливо улыбнулась, а её спутник только подмигнул. Они почему-то казались мне парой, сама не понимаю почему. Просто подходили друг другу, как кусочки пазла. Она шатенка с окрашенными в красный волосами, а он с маленьким хвостиком и серебристо-серыми глазами, что я заметила, обнимая Тимофея. Миленько.

— Я Лена.

— Ленок, ты, Ленок, — Сава закинул руку мне на плечо, я сдержала порыв скинуть ее, и просто глубже вдохнула. От парня веяло дешевим и очень резким одеколоном, что неприятно щекотал ноздри. Что-то мне уже не кажется идея пойти с ними такой хорошей. Но Даша уже во всю кричит, как хорошо мы проведём Новый год.

Ладно, я ошибалась. Спустя час и два выпитых стаканчиков вина, всё приобретает довольно красочный вид. Мы сидим в Богом забытом гараже и смеётся над всем чем можно, говорим о всем, о чём только можно.
Тимофей, оказывается, великолепно играет на гитаре, а мы орем под всем знакомые и выученные сами по себе песни. Я шучу, поддерживаю разговор и творю глупости, как и все. 
На полную грудь от того, как Савелий смешно читает матерные стихи Есенина, вытащив это особое издание из «стола», что сделан с книг великих писателей, а Тимофей пробует под это играть на инструменте, от того, как Никита с Дашей делают самую лучшую подтанцовку, а Аля стукает по столу, как на барабанам. Потом мы уже все вместе кричим строчки со стихотворений под наш звонкий смех.

На душе стает очень легко, словно не было слез, не было упаднического настроения. Не знаю, может это вино, может давно остывшая пицца, а может люди, что я ещё не так давно считала мягко говоря «не моими, не мне подстать», но впервые за все время я ощущаю жизнь. А что тому причина — другой вопрос, и такой неважный сейчас...

***

Если бы в мире придумали более быструю метафору, чем «пройти, словно один миг» — я бы так охарактеризовала новогодние каникулы. После Нового года и всей этой котовасии я снова забилась в угол, где большими буквами писало «душевные страдания» и даже не старалась вылезти. И в таком ключе прошли три долгие недели, а январь прибежал, даже не подошёл, к концу. За все это время воспоминания смешались в одну кашу: ссоры с родителями из-за состояния амёбы, рыдания в подушку из-за тяжёлой судьбы и Яна, переодически вылазки с Дашей и компанией, что в дневное время вызывали раздражение, а ближе к вечеру ставали «родными». Как и почти что срослась з губами та помада, что напоминала алую кровь, которую в другой раз я бы назвала вульгарной, но сейчас, она уже неотъемлемая, когда я с новыми приятелями. Они стали теми, кто не осуждает меня, коим все равно на то, что творится за пределами старого гаража. Можно сказать, я стала копией Даши: вызывающие вещи и звонкий смех всегда, не зависимо от того, что я душе. И как бы это не было ужасно, но с ними легче...

Точно, ещё были куча дополнительных, не считая биологии. К ней сложно притронутся. Наука, что всегда поражала меня и интересовала вдруг стала блеклой и бесцветной, даже темы, что когда-то были обожаемые, стали ненавистными и раздражающими. Словно ощущения к Яну автоматически перекочевали на ничем не виноватые заключения учёных. Каждый раз стараясь сосредоточится на учении, в голове вспышками проносилась моменты с Яном... То, как он старался меня подловить на вопросах, а я стойко (почти всегда) выдерживала это и отвечала правильно. То, как он объясняя, мог взять меня за руку, при этом не отвлекаясь от темы, и это было так буднично, что уже вошло в привычку. То, как Ян едва улыбался, когда я ломала голову над олимпиадыми заданиями, а я украдкой наблюдала за ним...