Ancora 2 - Одинокие сердца

ANCORA II - 32

Габриэль слушал меня очень внимательно и не перебивал, как я и просила. Я чувствовала, когда он особенно волновался, ведь в эти моменты он бессознательно сильнее прижимал меня к себе. Так было, когда я упомянула, что в Плёсе мы с Игорем спали в одной комнате, когда второй раз рассказывала про поцелуй на балконе и когда сказала, что рассматривала возможность того, что мы с Игорем снова можем быть вместе. Когда я закончила свой рассказ, Габриэль некоторое время молчал, он лежал, глядя в потолок и поглаживая мою спину, словно я кот, а не его девушка. Моя попытка привлечь к себе внимание, легонько укусив его за подбородок, привела к тому, что я снова оказалась перевернутой на спину и вдавленной всем весом Конте в груду разноцветных подушек. Габриэль, приподнявшись надо мной на локтях, дождался, пока мы встретимся взглядами, и, наконец, спросил:

- Во всей этой истории  я не могу понять только одну вещь… Как он жил с тобой две недели в одной комнате, спал на расстоянии вытянутой руки и… и не был близок с тобой?

Я была безумно рада, что Конте не подвергал сомнению мои столова о том, что у нас с Игорем никогда не было ничего серьезного. Если бы он хоть чуточку засомневался в этом, история с Плёсом отравляла бы наши отношения всю оставшуюся жизнь.

- Ты знаешь… Это трудно объяснить… - начала я аккуратно подбирать слова, чтобы более четко описать то, что было у нас с Верестовым. – Русские мужчины не похожи на итальянцев. Когда Игорь вернулся в мою жизнь, я в первый же вечер рассказала ему, что очень сильно полюбила другого человека, но нам пришлось расстаться. – Глаза Конте потемнели в этот момент, и я пожалела, что напомнила ему о том, что по собственной воле чуть не разрушила наше счастье. – Игорь пообещал, что не будет торопить меня с решением, а просто будет рядом. Он обещал не трогать меня, пока я сама не захочу этого. И он держал свое слово, правда… - я осеклась, но было слишком поздно.

- Правда?...

- Не знаю, стоит ли тебе знать об этом… - решила я обернуть все в шутку, но Конте и не намеревался шутить. Прочитав в его взгляде предельную серьезность, я решила, что придется сознаваться.

- Ты же знаешь, как я скучала по тебе и тосковала? Немудрено, что ты мне начал сниться. В первую ночь в Плёсе мне приснился наш последний вечер в Фенисе. Ты обнимал меня и целовал, и мне было безумно хорошо. Представь мое удивление, когда во сне ты вдруг заговорил по-русски! Оказалось, что в полудреме, пока ты мне снился, я сама поцеловала Игоря. Он-то не подозревал, что на самом деле происходит, - добавила я, увидел стекленеющий взгляд Габриэля. – Как только я поняла, что к чему, тотчас вскочила с кровати и потребовала у Игоря объяснений. Но он-то как раз ни в чем не был виноват, поэтому, сильно рассерженный, ушел из номера и не появлялся до самого утра. А следующей ночью между нашими кроватями Игорь воздвиг стену из информационного стенда, чтобы я могла спокойно спать, не боясь за совою неприкосновенность. Он держал слово. Всегда…

- У него железная сила воли… Быть с тобой рядом и не касаться тебя, не гладить бархатную кожу, не целовать ямочку на твоей шее… - все это Габриэль приговаривал, одновременно развязывая пояс моего халата и освобождая меня от лишней одежды. -  Ты же понимаешь, что этот парень по-настоящему любит тебя? Только настоящая любовь может укрепить нас там, где обычные человеческие возможности бессильны…

Я не стала ничего отвечать. И так этим вечером было слишком много Игоря в нашей с Габриэлем жизни. Кажется, Конте, тоже был рад окончательно закрыть эту тему. Мой халат и его полотенце полетели на пол, не оставляя более никаких преград между нашими телами, и вечер откровений плавно уступил место ночи любви.

Прежде чем уснуть Габриэль, крепко обнимая меня,  выдал фразу, после которой я лишь невероятным усилием воли заставила себя не расхохотаться:

- Ты же понимаешь, что пока я жив, вы больше не сможете видеться с этим твоим Игорем наедине? Ты пообещаешь мне это?

В этот момент я окончательно убедилась, что без памяти влюблена в кареглазого ревнивца и просто не смогу жить без него.