Ancora 2 - Одинокие сердца

ANCORA II - 44

В тот день мы не сказали друг другу больше ни слова. У меня не было желания даже подниматься с постели, пока за Габриэлем не захлопнулась дверь номера, и он с наспех собранными вещами не уехал на такси в аэропорт.

  Я согрешу, если скажу, что Конте был чересчур груб, но я была с ним точно не по доброй воле. Я чувствовала, что Габриэль и сам был не рад, что не сдержался. Это было понятно по бесконечно нежному прощальному поцелую в лоб, которым он наградил меня прежде, чем отпустил. Это был единственный поцелуй в нашей постели тем утром.

Не знаю, сколько я пролежала, глядя в пустоту. К жизни меня вернул стук в дверь. София интересовалась, спущусь ли я на поздний завтрак. Я поблагодарила и обещала спуститься через полчаса. Оставаться одной в номере было невыносимо, но прежде чем я оделась к завтраку, холодные струи воды в душевой кабине смыли с меня следы прикосновений Габриэля. Неожиданно я поняла, что это конец. Ну, что ж, мы хотя бы попытались.

Я больше не плакала. Я была холодна и молчалива, на вопросы Софии отвечала лишь краткими «да» и «нет», от речной экскурсии отказалась и весь оставшийся день читала в беседке Достоевского. На итальянском.

Ужин София принесла мне так же в беседку, догадавшись, что меня тяготит общество других людей, за что я была ей очень признательна.

- Простите, что вмешиваюсь, но мне показалось, что ваш молодой человек уезжал в аэропорт слишком встревоженным, а теперь и на вас лица нет. Что-то случилось?

- Кажется, мы расстались, - тихо, но совершенно буднично ответила я. – Второй раз подряд.

- Ну, если второй, то это оставляет нам надежду, - улыбнулась София, присаживаясь рядом. – Значит, вас тянет друг к другу, и вы постоянно будете возвращаться и мириться.

- Мы из совершенно разных миров, которые пересеклись лишь по нелепой случайности…

- Я не верю в случайности. Но зато я верю своим глазам. Я видела вас вместе, и могу поклясться на чем угодно, что вы до безумия любите друг друга. Мне нечасто встречались такие пары. У вас есть искорка.

- О, искр у нас хоть отбавляй, - горько усмехнулась я. – Особенно у Габриэля.

Непроизвольно я потерла плечо, немного болевшее после достаточно жесткой близости с Конте. Я все еще каждой клеточкой своего тела помнила его прикосновения.

- Вы должны знать лишь одно, пока все живы, нет ничего непоправимого. Наташенька, это не пустые слова, - добавила София, увидев мой удивленный взгляд. – Вы же катались по Белграду. Видели дома, сохранившиеся после бомбежек? Моя племянница потеряла любимого во время одной из операций НАТО. Вот это действительно трагедия. А ваша размолвка с Габриэлем в будущем поможет лишь острее ощутить вкус перемирия. Вы только дайте ему шанс. Надеюсь, у него хватит ума не упустить вас, иначе это будет величайшей потерей в его жизни.

Забрав посуду, София вновь оставила меня наедине с моими мыслями. Конечно, после ее слов, утренние переживания показались мне детским садом. Ну, занят человек, работает. Мало ли у нас мужей вахтовым методом мотаются кто из провинции в столицу, кто из столицы за границу. А мне все не так да не эдак. Но ведь мужей… Да и что в современном мире значил штамп в паспорте? Социальную защищенность, не более того. Социальную защищенность для тебя, для твоих детей. Мысли как-то сами собой снова перескочили на фантазии о гипотетической семье и детях. И тут меня словно громом с ясного неба ударило. Конте, какая же ты сволочь! Мы были вместе, и он не предохранялся! Какое там, Габриэль был так зол, что в тот момент и имени своего не помнил, не то что о...

Я мысленно прикинула даты и почувствовала, как мои руки холодеют. Середина цикла. Более правильного времени для экспериментов он и подобрать не мог.

Перед глазами так и стоял образ молчаливо осуждающей мамы, без лишних слов кричащий «А я тебе говорила…».  Хуже любой дешевой мелодрамы. Бросила учебу, потеряла любимого, проворонила шикарный контракт, осталась одна с дитем на руках...

Ну, то, что в случае чего я стала бы рожать, даже не обсуждалось. Я могла натворить каких угодно глупостей, но не убила бы своего ребенка. Нашего ребенка.

Как же все это было нелепо и неправильно! Я вернулась в номер, где уже ничего не радовало меня так, как в первый день. Я даже уснула, не раздеваясь, просто плюхнулась на кровать, зарылась с головой в подушки и вскоре отключилась.

Я проспала почти до полудня.  Наверное, сказался стресс предыдущего дня. К ужасу своему я обнаружила на телефоне три пропущенных вызова от Габриэля, но перезванивать не стала. Гордость не позволяла.

В Ватсапе мигало сообщение от Виттории. Никакого текста, лишь прикрепленный файл с электронным билетом на более ранний рейс до Москвы. Вместо пяти вечера я могла улететь в половине второго. Незаменимый турменеджер снова оперативно решала все остро возникающие вопросы.

Не было смысла кому-то что-то доказывать и из чистого упрямства дожидаться пятичасового рейса. Собрав чемодан, я спустилась вниз и попросила Софию сварить мне кофе на дорогу. К кофе мне подали удивительный пирог с черникой.

- Я что-то вам еще должна? – спросила я, собираясь вызвать уже знакомого мне таксиста.

- Нет, что вы, Наташа. Габриэль оплатил номер еще в первый день, а уезжая, попросил так же, чтобы мы сами отвезли вас в аэропорт. Правда, изначально он говорил о пятичасовом рейсе.