Андэ. Огонь, свет, жизнь

Глава 3

— Мне это не нравится, — слышу я сквозь туман. — Господин Керн, на вашем месте я потребовала бы от деонцев разъяснений. Сначала вашу жену по надуманному поводу задерживают, затем она неожиданно появляется на пароме, а после теряет сознание. При этом наша сопровождающая делает вид, что всё так и должно быть!

Властный голос я узнаю — он принадлежит госпоже Шелн. Вирт бормочет нечто неразборчивое. Я лежу на жёсткой и узкой кровати — одна рука касается стены, вторая свободно свешивается. Открываю глаза и упираюсь взглядом в иллюминатор, за которым безоблачное небо. Голова больше не кружится, слабость прошла. Сажусь и осматриваюсь: кроме Шелн и Вирта в небольшой каюте находится госпожа Менс.

— Лика, как вы? — озабоченно спрашивает она.

— Со мной всё в порядке, — заверяю я.

— Госпожа Керн, вы ничего не хотите нам сказать? — допытывается Шелн. — Если деонцы каким-либо образом причинили вам вред, сразу же по прибытии нужно обратиться в посольство.

— Мне нездоровилось с утра, сейчас я прекрасно себя чувствую.

— Да, перед автобусом я дала Лике таблетку от головной боли, — с готовностью подтверждает госпожа Менс.

— Моя жена полночи читала и не выспалась, — своевременно вставляет Вирт.

Шелн буравит меня подозрительным взглядом стальных глаз, я стойко сохраняю невозмутимое выражение лица.

— Через полчаса мы прибудем в Деон, — наконец сдаётся она. — Вы в состоянии передвигаться сами?

— Не беспокойтесь, если что — мне поможет муж, — поворачиваюсь к Вирту. — Да, дорогой?

— Конечно, дорогая! — с преувеличенным пылом отвечает Вирт.

Шелн уходит, за ней Менс. С Вирта слетает нарочитая беззаботность.

— Лика, надеюсь, мне ты расскажешь правду? Что произошло?

Так хочется поверить, что он волнуется за меня. Но следующая фраза рассеивает иллюзии.

— Когда Мэйникайс тебя увидела, аж побелела. Она точно не ожидала, что ты вернёшься! Почему тебя не хотели пускать в Деон?

— Появились вопросы к результатам моих тестов, пока я отвечала, паром ушёл. В качестве извинения меня отправили деонским способом перемещения в пространстве, — вру вдохновенно и убедительно. — Разумеется, Мэйникайс этого не знала — она же отплыла с вами.

— Поэтому ты лишилась чувств? — скептически интересуется Вирт. — И где твоя куртка?

— Вспомни: мне и до этого было плохо. Сам утром спрашивал, что со мной. А куртку я сняла, потому что в помещении было жарко, и в спешке забыла.

Возразить Вирту нечего, а верит он или не верит — его дело. Я свои обещания держу, даже если они были даны неизвестно кому.

— Ладно, Вирт, идём на палубу, а то я не увижу пролив.

— Мы ещё обратно поплывём, наглядишься.

— Чья это каюта?

— Не знаю. Гостевая, наверное. Когда ты упала, Мэйникайс велела занести тебя сюда. Хотя она выглядела так, что вот-вот — и грохнется с тобой рядом.

Паром напоминает большой ограждённый плот с надстройкой на корме, где и находится каюта, как выясняется — одна-единственная. Наша группа собралась на носу и любуется морским пейзажем. Ариз уже скрылся из виду, в той стороне лишь тёмные сине-зелёные волны и пелена низких плотных облаков. Впереди вырисовываются прихотливые очертания золотисто-рыжих скал Деона, солнечный свет отражается от искрящейся горной породы.

— Правда красиво? — восхищённо выдыхаю я.

— Обыкновенный морской пейзаж, — пожимает плечами Вирт. — Меня в Деоне интересуют не виды, а их технологии. Стал бы я красоты ради пять лет зубрить язык, в котором одних «спасибо» шесть штук, и все разные.

— Зато нет слова «прощай».

— Как нет? — удивляется он. — А «нэáт»?

— «Нэат» в разговорный язык перешло из высокого диалекта, дословно оно означает «до встречи», — поясняю я. — Деонцы ни с кем не прощаются навсегда, даже с умершими. По их вере души постоянно перерождаются и встречаются вновь. А есть души, которые связаны настолько крепко, что каждый раз рождаются вместе. Их называют андэ́.

— Мне казалось, андэ — это влюблённые.

— На общем деонском — да. Но правильнее переводить «связанные, предназначенные». Вечная любовь, которой не страшна даже смерть.

Теперь Вирт смотрит на меня с весёлым любопытством.

— Лика, все эти байки про истинную любовь — это же вымысел. Так бывает в визокартинах и развлекательных книжонках, только не в реальной жизни. Десятки моих друзей влюблялись, сходились, женились, разводились и опять влюблялись — и дальше по кругу. Можно гореть желанием неделю, месяц, год, потом новизна проходит, интерес угасает. Любовь, которая длится вечно, — это сказка.

— Ты говоришь так потому, что сам не любил, — вырывается у меня.

— Я реалист. На первом месте у меня работа и карьера, на втором — мои увлечения. О семье пока не задумываюсь. Понятно, что однажды мне придётся жениться по-настоящему, но при выборе жены я собираюсь руководствоваться здравым смыслом. Чтобы не получилось, как у моих родителей, — вспыхнули, сошлись, тут же сыграли свадьбу, завели ребёнка, а через год остыли и разбежались.