Андэ. Огонь, свет, жизнь

Глава 4

Без закусок с напитками я обойдусь, диета красит девушек, как любит повторять Рона. Выглядываю в коридор, чтобы разведать обстановку: никого. Спускаться по центральной лестнице — привлечёшь внимание дежурного, нужно придумать другой путь. В этот момент из спальни выходит полностью одетый Вирт.

— Лика? — удивляется он. — Решила улизнуть?

— Приехать в Деон, чтобы плескаться в бассейне, — глупо.

— Вот и я так подумал, — Вирт расплывается в улыбке. — Пойдём посмотрим Грод?

— Мой куратор предупредил, что нельзя гулять по городу без сопровождения, — жалуюсь я. — Мол, вы там заблудитесь.

— Лойникайс выразилась намного резче: одинокие праздношатающиеся туристы в Гроде рискуют нарваться на неприятности. Какие могут быть неприятности днём в центре столицы? Нас ограбят? Побьют? Похитят и продадут в рабство? — Вирт презрительно фыркает. — Теперь я просто обязан самостоятельно выбраться в город и доказать этой высокомерной зазнайке, что меня не запугать.

— Полагаю, нас не хотят выпускать одних. Кстати, внизу в холле сидит дежурный, который наверняка нам помешает. Задержит или позовёт кураторов, и плакала наша вылазка. Нужно поискать служебный вход. Он непременно должен быть.

— Хорошая мысль! — оживляется Вирт, и мы покидаем номер.

Вот только двери, за которой может скрываться лестница для персонала, в коридоре нет. Стены гладкие, в торцах коридора и напротив лестницы — окна, за которыми всё те же пальмы. Вспоминаю, как Мэйн открыла ту камеру, где потом заперла меня, и внимательно присматриваюсь к выпуклостям на ровной поверхности.

— А это что за кнопка? — я нажимаю еле приметный кружок.

Часть стены у нас на глазах исчезает. Не отходит в сторону, не сдвигается — растворяется, словно её никогда не было. Зажимаю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

— Ничего себе! — выпаливает Вирт. — Что-то я не припоминаю, чтобы о подобном рассказывали участники прошлых посещений.

— Они плавали и отдыхали, — предполагаю я.

— Весь месяц? — скептически спрашивает Вирт.

Пожимаю плечами: может, и весь месяц. А в город выбирались исключительно под присмотром кураторов и точно не служебными входами. За стеной узкая лестница, по которой мы спускаемся в подсобные помещения. Кладовки или бытовки, большинство дверей заперто, причём замков не видно. На наше счастье, обслуживающего персонала нет на месте или мы с ним не сталкиваемся. Немного поплутав, мы вываливаемся наружу — как раз в тот тропический сад, что виден изо всех окон. Пальмы поистине гигантские, стволы не обхватят и три человека.

— Лика, мне кажется или тут намного жарче, чем было на улице, когда мы приехали? — Вирт вытирает платком вспотевший лоб.

— Не кажется, — подтверждаю я. — Тут парилка настоящая, мочалки не хватает и банных шлёпанцев. Нужно побыстрее выбираться, иначе промокнем насквозь, а потом замёрзнем.

Сад мы практически пробегаем. Жара неожиданно обрывается, словно мы пересекаем невидимый разграничитель. Хоп — и температура уже нормальная. Не выдерживаю, останавливаюсь, вытягиваю руку. Вот прохладный воздух и сразу резко — горячий. Вирт следует моему примеру, проверяет несколько раз.

— Так не бывает! — злится он. — Даже если горячий воздух специально подводится по трубам, он должен перемешиваться и охлаждаться. Здесь же чёткая граница ровно по краю газона.

Не бывает, но есть. Сад окружает гостиницу живой декорацией — чтобы любопытные туристы из Ариза не пялились на улицу. Город с этой стороны совсем пустой, здания красивые, опрятные и явно нежилые. На бульваре между домами ни одного человека. Аккуратно подстриженные липы, вазоны с петуньями, однотипные чугунные скамейки, старинные фонари с завитушками. Будто искусно выполненный макет в натуральную величину — почти как настоящий.

Толкаю Вирта в бок и показываю на гостиницу.

— Знаешь, что мне это напоминает? Комфортабельную клетку для животных в зоопарке с видом на среду естественного обитания.

— Или тюрьму, — не стесняется в выражениях Вирт.

— Это заповедник для любопытных туристов, — слышу я на аризском с еле заметным акцентом. — Созданный специально ради вас.

Парень, что перенёс меня на паром! Голос точно его. Оборачиваюсь — он в риене от меня, протягивает мою куртку. На сей раз одетый, в облегающих тёмных брюках и рубашке навыпуск. Машинально забираю куртку и разглядываю своего освободителя. Тощий, поджарый, длинноногий. Сразу приходит сравнение со зверем — некрупным, но хищным и опасным. Сходство усиливают сверкающие из-под длинной чёлки глаза — золотые, яркие, в обводе иссиня-чёрных ресниц. Густые блестящие волосы не медные, как у Сэрта, не рыжие, как у Мэйн, а огненные, словно языки пламени.

— Простите, вы кто? — сурово сдвигает брови Вирт.

— И вам доброго дня! — насмешливо откликается парень. На фоне высоченного Вирта он кажется тщедушным — макушка еле достигает плеча. — Со мной всё сложно. Я проводник Анды, что-то вроде гласа божьего, ну и так, по мелочи. Можете звать меня по имени — Дэйн.

— Дэйн из Дома..? — Вирт ждёт продолжения.

— Неважно, — ещё одна кривая усмешка. — В данный момент я действую от своего имени. Великие Дома скрывают от Ариза правду о Переломе.