Андвор. Дороги судьбы.

Пролог

Океан пенящимися волнами накатывал на простирающееся от горизонта до горизонта и открытое всем северным ветрам побережье гегемонии Х’нар, охлаждая нагретые за долгий летний день крупные галечные камни, щедро устилавшие пустой пляж. На самом крупном валуне, сгорбившись и оттого становясь похожей на свой каменный пьедестал, восседала крупная фигура странного существа, не принадлежащая ни к людской, ни к эльфийской, ни к какой-либо другой известной человекоподобной расе. Тем не менее, фигура была закутана в темный плащ из неизвестного материала и зажатым в когтистых лапах посохом выводила в воздухе странные символы, отчего можно было сделать вывод, что фигура скорее была разумным существом, а не случайно выбросившимся на берег морским животным.

Выводимые символы принадлежали к древнему магическому алфавиту, и даже среди расы зи’касс имелось очень мало тех, кто был способен расшифровать таинственные письмена. С каждым новым выведенным символом остальные вспыхивали ярче, собираясь сначала в слова, а затем - в заклинание. Когда концом посоха был нарисован последний силуэт, вся фраза загорелась ярко, вспыхнув подобно яркому костру, накаляя и преломляя воздух вокруг себя. Фигура автора заклинания на некоторое время замерла, словно любуясь результатом проделанной работы, а затем резко взмахнула свободной рукой. Заклинание, только что ярко пылающее, начало гаснуть, пока от него не осталось лишь несколько медленно тлеющих темных линий, быстро растворяющихся в пропитанном солью воздухе.

Старый смотрящий З'Харр набрал в ноздри морской воздух и, посмаковав его почти с минуту, шумно выдохнул. Это заклинание он готовил целых сто солнечных заходов и был уверен в том, что в этот раз все получится, однако будущее упорно не хотело открывать перед ним свои двери. Пусть в этом лунном цикле лишь немногим камнеугодным удалось добиться успеха в ворожбе, З’Харр считал, что способен стать одним из тех избранных, которых уже приблизили к священной кладке гегемонии. Почти всю свою жизнь З’Харр упорно шел к своей основной цели - добиться расположения императора и заслужить право на потомство. Будучи одним из смотрящих, он достиг совершенства в магических ритуалах, умел манипулировать законами мироздания, управлять мыслями и эмоциями менее развитых слуг гегемонии, подчинять огонь, воду и ветер, но образцом навыков смотрящего было умение заглядывать за вуаль времени и видеть предначертанное. Лишь это умение позволяло приблизиться к императорской семье и получить то, что было дано лишь исключительным представителям расы - возможность соединить свою кровь с кровью достойных всепочитаемых зи’касс.

При одной мысли о великих З’Харр затрясся в раболепном благоговении от кончика шипастого хвоста, что двумя кольцами обвивал его чешуйчатое тело, до усеянных десятком колец ушей, венчающих его ящероподобную голову.

Девяносто циклов! Девяносто циклов прошло с тех пор, как он начал постигать азы магии, и еще никогда он не чувствовал в себе столько сил осуществить главную цель своей жизни. Необходимо лишь понять, в чем его ошибка. Для того, чтобы увидеть будущее, требовалось открыть портал времени для своего сознания и забросить его туда, словно невод в серебряные воды священных подземных озер Ярта. Вопреки заблуждениям молодых и неопытных зи’касс, которые только ступали на путь изучения волшебных сил, дальность и срок видения будущего были не важны. Необходимо было лишь войти, открыть эту вечно недоступную дверь, заглянуть в нее… и обязательно вернуться. Сколько было несчастных, к которым судьба оказалась достаточно благосклонной для того, чтобы позволить им узреть то, что будет, но недостаточно благосклонной для того, чтобы вернуть собственное сознание в настоящее! З’Харр собственными глазами видел результат путешествий в одну сторону, и вид собратьев, чье сознание навечно осталось заперто за границей времени, навсегда остался запечатлен в его памяти. Безжизненные глаза, смотрящие в пустоту, тела, которые еще дышат, осязают, реагируют… но уже не живут. Другие видели в этом опасность и даже ставили под сомнение необходимость продолжения экспериментов со временем, но З’Харр считал риск лишь стимулом к самосовершенствованию, и там, где остальные испытывали страх, он был охвачен азартом. По его мнению, ничто не придавало большей важности твоей цели, чем риск умереть. А когда смотрящий вспоминал об обещанной награде, то лишь убеждался в том, что смерть – совсем невысокая плата за возможность стать великим.