Анекдоты со шкафа

Анекдоты со шкафа

Май бушевал в полную силу: листва уже распустилась, только наливаясь цветом, что делала её особенно нежной и прекрасной. Воздух в помещениях уже был душным, и душа начинала проситься на улицу. Волнение перед грядущими экзаменами медленно сходило на нет, слишком уж хорошо было вокруг.

Паша шёл домой, наслаждаясь весной, а пачка чая весело подпрыгивала в его руке. Наушники, как на зло, остались в школьных брюках, а потому мысли начали раскачивать свою карусель. В голове началась сортировка всех странностей, которые стали происходить в последнее время. После того как у бабушки начался дачный сезон, дома она почти не появлялась: с работы мчала на дачу, иногда даже ночевала там. Внук пытался понять этот режим, рвался помогать, чтобы бабушка не перетрудилась, но её это словно оскорбляло, и он перестал. Наверное, это у всех пенсионеров так.

Облака плыли над головой, гонимые ветром, пачка чая прыгала в руке, мысли крутились в голове возвращаясь к прежним мыслям. Во-первых, чай стал заканчиваться быстрее обычного. Во-вторых, вещи стали оказываться в других местах. В-третьих, его посуда вдруг оказывалась грязной. В-четвёртых, двери и окна хлопают с такой силой, словно в квартире был ураган… Нет, мозг призывает мыслить логически. Все эти суеверия и верования в потусторонние миры — это бред.

Облака продолжали плыть, пачка пролетела мимо ладони и упала на землю. Паша пару раз пнул её дальше, а после подобрал её. Дальше он опять думал про странности и сам себе их объяснял. Чай заканчивается? От переживаний заваривать больше стал. Вещи меняют положение? Бабушка, может, убиралась и перекладывала всё, а может он сам переложил, а потом забыл. Посуда грязная? Мыть надо за собой. Всё в этом мире можно объяснить и не надо перекладывать ответственность на каких-то духов.

Думая об этом, Паша дошёл до дома, позвонил в домофон. Никто не отвечает. Пришлось искать ключи. Бабушка ещё не вернулась из издательства, или уже уехала на дачу. Выйдя на пенсию, Светлана Юрьевна с радостью принялась за цветоводство и выращивание клубники. Стала больше вязать и исполнила свою мечту: устроилась редактором в городскую газету. Теперь вся квартира была заставлена лоточками с ростками, упаковкам с удобрением, пакетами с нитками, новыми выпусками газет и банками, которые уже готовили к сезону закруток. Несмотря на такое количество новых вещей, в квартире царил почти безупречные порядок, который старушка охраняла от рассеянного и неряшливого внука.

Паша зашёл в комнату, сел на диван и стал смотреть, что задали. Оказалось, что на всё можно забить. С чувством выполненного долга он встал и отправился к своей любимице – черепашке Черёмухе. Та меланхолично жевала огурец, смотря куда-то в стену.

– Как ты, Чёма? Опять бабуля тебя сочкой завалила? – усмехнулся парень, гладя любимицу по рисунку панциря. – Ну, жуй-жуй.

Паша подошёл к своему столу и увидел там записку: «Я поеду завтра к Люсе, чтобы отвезти вещи для новорождённых. Довяжи, что сможешь. Бабушка Света»

Прочитав записку, он невольно улыбнулся. Бабушка всегда помнила все свои дела. Казалось, что стоило разбудить её в час ночи, и она всё равно сможет рассказать свои дела на ближайшую неделю, а может и не только свои. Она запоминала и дела своего внука, зная, что забыть он может вообще что угодно.

Довязать нужно было немало: несколько пар носочков, около двух осьминожек и жилеточку. Успеть это нужно к вечеру. В принципе, если заварить чай и взять печенье, то можно успеть к вечеру.

Вскоре крючок нырял в пряже, под какой-то сериал на телеканале «Домашний». Бабушка смотрела почти только его, а пульт куда-то спрятала. За окном вдруг прогромыхало. Паша вздрогнул, стал озираться. Черёмушке было почти всё равно. Единственное, что она сделала: поменяла огурец на лист капусты. Стоило сердцу успокоился, как вдруг в комнате бабушки что-то упало.

– Я оказался в низкобюджетном хорроре. Чёма, ты виновата, – пробормотал он и, вооружившись ножницами, пошёл проверять.

Виновницей всей нервотрёпки оказалась книжка с анекдотами, которая грохнулась из шкафа. Было не слишком ясно, как она это сделала самостоятельно, но разбираться было лень, а потому Павлик вернулся в комнату. Там он обнаружил, что кто-то переключил канал на «Первый», где сейчас шёл КВН. Стало совсем не по себе. Парень почувствовал, что от страха его стало мутить, а ладони вспотели сильнее. В любой ситуации он бы в шутку обвинил Чёму и вернулся бы к своим делам, но сейчас стало по-настоящему страшно. От самообороны от духов квартиру спасла Светлана Юрьевна, которая вернулась с дачи.

– Это тебе, Павлуша, домовой вредит. Ты же ему ничего не кладёшь, – объяснила старушка, направляясь на кухню, – я вот ему молочка наливаю, чай с печеньем. А ты ничего, вот он и злится.

Пришлось виновато потупить глаза и про себя ответить, что всё это чушь.

Светлана Юрьевна была женщиной собранной, бывшей учительницей русского, которая даже самого упрямого могла переубедить в постановке запятых, но свято верила, что у них живёт домовой. Она кормила его каждую ночь, веря, что это поможет избежать ссор и несчастий в доме. Кроме того, она была твёрдо уверена, что если вежливо попросить, то поправшую вещь вернут.

Через пару часов в квартире погас свет. Юный вязальщик дождался храпа бабушки и достал дневник. Эту он также перенял у бабули, которая каждый день заполняла свою книжечку. Своей привычка Паша стеснялся и прятал тетрадь между матрасом и спинкой кровати.

Сегодня мысли разбегались и совершенно не хотели превращаться в предложения. Плюнув на это, парень затолкал тетрадь обратно, швырнул карандаш в сторону стола и лёг спать. Завтра будет новый день и новые странности. На кухне начала греметь посуда. Может, и правда домовой?