Ангел для Демона

Глава 1

— Мам, я хочу с Лёшей! — я закричала так, что в ушах зазвенело, а голос сорвался на визг. Внутри всё бурлило от дикой, обжигающей несправедливости. Почему ему можно, а мне нет? Пусть возьмёт меня с собой! Я не буду мешать, честное слово!

Обида жгла горло, подступала к глазам колючими слезами. Брат, как всегда, укатил с пацанами, а я, «самая маленькая», должна торчать в душной квартире, слушать тиканье часов и считать минуты до маминого возвращения. Мама скоро на смену в больницу. Она как обычно нервничала, металась по кухне и мои истерики были ей сейчас совсем не нужны.

Я вытерла кулаком слёзы, размазывая их по щекам и бросилась к окну. Распахнула его настежь, впустив в комнату шум двора и запах разогретого асфальта. Высунувшись по пояс, заорала на весь двор, вкладывая в этот крик всю свою злость, всё отчаяние:

— Лёшка — дурак! Слышишь? Ду-рак!

С высоты пятого этажа я увидела, как светлая макушка брата резко дёрнулась. Он задрал голову, щурясь на солнце. Я замерла, ожидая, что сейчас он покажет мне кулак или язык, но Лёшик вдруг расплылся в своей фирменной улыбке с ямочками. Вредный, невозможный, но такой любимый. Злиться на него долго было просто невозможно.

— Маришка, выходи! — крикнул он, сложив ладони рупором. — Скажи маме, что я за тобой присмотрю! Головой отвечаю!

Дважды повторять не пришлось. Я пулей вылетела из квартиры, едва не забыв обуться и понеслась по лестнице, пролетая пролёты через ступеньку. В животе бабочки устроили настоящую дискотеку. Наконец‑то свобода!

Выскочив из подъезда, я резко затормозила у лавочки. Лёха сидел с гитарой, что‑то лениво наигрывая, а рядом к нему притёрлась Светка. Ноги на лавку закинула, локтем на его плечо оперлась. Хозяйка, блин. Видеть её не могла! Сидит, ресницами своими крашеными хлопает и так и липнет к брату. Делает вид, что слушает музыку, а сама только и ждёт, когда он на неё посмотрит. Бесит!

— О, Богдан, ты сегодня шустрый, — Лёшка вдруг перестал играть и хитро прищурился, глядя мне за спину. — Сегодня не Олькина смена в магазе?

Внутри всё разом замерло. Богдан.

Лучший друг брата, наш сосед и кажется, самый крутой парень на районе. Я медленно обернулась.

Он стоял совсем рядом, держа в руках тяжёлый пакет с продуктами. Высокий, широкоплечий, в простой чёрной футболке, которая обтягивала его руки. Я тогда ещё не понимала, почему у меня от одного вида его бицепсов дыхание перехватывает. Богдан всегда был рядом. То сумки маме поможет донести, то кран починит, пока Лёшка на учёбе. Прошлой зимой он нам балкон латал. Помню, как он смеялся, когда я пыталась подавать ему инструменты и как от него пахло чем‑то мужским и надёжным.

— Привет, Ангел, — раздался его низкий, с лёгкой хрипотцой голос, от которого у меня по позвоночнику пробежала стайка мурашек.

Богдан не стоял над душой, глядя свысока, как делают все взрослые парни. Он плавно опустился на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. В свои двенадцать я чувствовала себя крошечным гномом рядом с этим широкоплечим гигантом. Но сейчас, когда он так близко, этот мир переставал казаться несправедливым.

— Ты сегодня, как всегда, прекрасна. Настоящая принцесса, хоть и немножко сердитая, — он чуть склонил голову набок и в уголках его губ спряталась та самая улыбка, предназначенная только для меня. — Хочешь мороженое? Как знал, что встречу тебя здесь.

Он протянул мне чуть подтаявший пломбир в вафельном стаканчике. Простой жест, но у меня внутри всё перевернулось. Я не могла выдавить из себя ни слова. Горло перехватило от внезапного обожания. Вместо «спасибо» я просто подалась вперёд и крепко-крепко обняла его за шею, зарываясь носом в изгиб его плеча. Щёки тут же залило густым румянцем.

От Богдана пахло самым настоящим летом. Разогретым солнцем. Терпкой мятной жвачкой и едва уловимым, чисто мужским ароматом машинного масла. Он вечно возился с техникой. Этот запах казался мне самым правильным и родным на свете.

Разница в возрасте между ним и моим братом небольшая. Всего два года. Лёше месяц назад стукнуло шестнадцать, он ещё совсем пацан, а вот Богдан уже перешагнул ту черту, за которой начинается взрослая, пугающая жизнь. Ему восемнадцать. И неделю назад в его почтовом ящике материализовался листок, который разбил моё детское сердце. Повестка в армию.

Два года. Мы не увидимся целых два бесконечных года. А зная его характер, я втайне боялась, что этот срок растянется на вечность. Богдан всегда грезил службой. Чеканил шаг в своих мечтах и постоянно твердил Лёшке, что после срочки обязательно подпишет контракт.

Меня эти разговоры приводили в ужас. Расстраивали до слёз. Он единственный сын. Его мать буквально сходила с ума от тревоги и категорически была против военной карьеры, но Богдана не переупрямить. Если этот парень ставил перед собой цель, он шёл к ней напролом, сметая любые преграды. Помню, как в прошлом году на спор он полез на скользкую крышу высокого гаража. Все орали ему, чтобы слезал. Прохожие грозили вызвать милицию, а он просто залез, выпрямился во весь рост и смотрел на город сверху вниз. В этом весь Бо. И я, даже будучи ребёнком, понимала, что моему брату чертовски повезло с таким другом. Лучшего примера мужества и верности не найти.

— Лёш, а сыграй мою любимую, — тихо попросила я брата, отстраняясь от Богдана и устраиваясь на лавочке.

Бо сел рядом и я кожей почувствовала исходящее от него тепло. Лёха поправил ремень гитары, провёл по струнам настраиваясь и вдруг замер. Он посмотрел на меня, слишком внимательно... Каждый раз, когда я затягивала эту грустную песню про расставание, в его глазах мелькало что‑то странное. Что‑то взрослое, глубокое. Пугающее своей серьёзностью. Будто он читал мои мысли и знал наперёд, эта песня станет пророческой.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и начала петь, стараясь, чтобы голос не дрожал:

Когда-нибудь настанут холода,

И ты опять уедешь, и тогда

Тебе во след рукой — и камнем вниз,