Ангел для госпожи. Эпизод 4. Боль и нежность

1

Отремонтированная комната Эштара выглядела одновременно знакомо и совсем иначе. Он стоял там, осматриваясь и радуясь, что комендант оставил его в покое, дав ему наконец спокойно осмотреться.

Крыша была починена на славу, не просто горизонтальные балки, уложенные на камень, её укрепили несколькими слоями обшивки, что обеспечивало хорошую защиту от мёрзлых ветров Внешней Бездны. Эштар понял, что больше не слышит их завываний, и от этого в комнате стало как будто ещё просторнее. Поэтому он подошёл к одному из витражных окон, выходивших во внутренний двор, и открыл их, предчувствуя, как они заскрипят или вовсе не откроются. Раньше ему никогда не удавалось их открыть. Он не особо-то и пытался. В конце концов, он не был лучником, ему не нужна была бойница, чтобы высунуть арбалет, и, очевидно, тот, кто обитал здесь до него, считал точно также.

Но они починили не только крышу. За одну ночь они поставили ему новую лестницу – он не видел её, когда работал в своём кабинете накануне – более прочную, с широкими ступенями, а не просто приставную стремянку, которой он пользовался раньше. Дверь, которую они поставили, имела укреплённая пружины и была тяжёлой, но легко открывалась, и это было хорошо, как раз подходило под его немалый вес. Она так же была обшита несколькими слоями древесины и запиралась изнутри, впервые в жизни предоставляя ему личное пространство, в которое никто не смог бы проникнуть.

Он уставился на засов, потом отодвинул его. Эшран не чувствовал себя в ловушке, но это было странно. В детстве ему не требовались замки на дверях. Когда он стал новобранцем, ему их не разрешали. Когда стал легионером Света, то должен был оставаться доступным в любое время. Даже став офицером он не мог уединиться, потому что кругом всегда было слишком много людей, которым он мог понадобиться.

- Что ж, - тихо сказал Эштар.

Полы были вымыты. Поверх камня постелили новые ковры в до боли знакомом деревенском стиле, сотканные из охры, коричневого и золотого цветов, вместо старых, потрёпанных красных ковриков, которые он нашёл в заброшенном замке и постелил просто в надежде, что с ними станет немного теплее.

Рядом с его вещевым сундуком, который он оставил пустым, когда съезжал, стоял ещё один, а рядом – пустая книжная полка. Удивительно, но возле неё оказалась вторая стойка для доспехов с его старой бронёй Небесного Воинства, которую он не надевал с тех пор, как оказался в Бездне.

Там даже был небольшой камин с дымоходом, решёткой и полочкой для дров. Каменная кладка была почти новой и… Камин?

Вспоминая последние пятнадцать минут, Эштар подозревал, что Тайрон ушёл так быстро, чтобы ему не пришлось объяснять ВСЕ изменения.

- Небеса. Всемогущие, - пробормотал Эштар. – Только не новая кровать.

Но это была она. Простая, крепкая, сделанная в срединном мире, больше, чем его старая. Прочные изножье и изголовье, матрас, который на ощупь оказался на удивление твёрдым. Неужели это то, что они дали бы ему в самом начале? Когда он спрятал заказ на работы под стопкой бумаг, а потом тихо сжёг его однажды вечером? Или это было результатом махинаций Мейры после того, как он отреагировал на то безвкусное уродство, которое они пытались заставить его использовать в главной башне?

Эштар снова опустился на матрас. Но его взгляд был прикован к пустому пространству между сундуками и кроватью. Там было пусто – поросли мха вычистили, - и Эштар мог думать только о том, что Анника, казалось, всегда намекала, что в комнате с кроватью они могли бы сделать гораздо больше. Это удовлетворило бы Аннику, верно? Эштар почувствовал, как напряглись и расслабились его плечи при мысли о том, что его снова будут бить той плетью – тяжёлой, звонкой.

Это даже не выглядело бы подозрительно. Большинство людей давно уже использовали его кабинет как проходную, и любой любопытствующий мог бы просто предположить, что они снова играют в шахматы в кладовой – особенно если бы он снял патрули с ближайшей части стены. Он потёр щетину на подбородке. Он перегибал палку. Эшран знал, что перегибает её.

Он сидел на краю кровати, чувствуя себя так, словно вторгся в чужое пространство. Между отчётами, которые он получал из доменов и мыслями о том, что противостояние с домом Нашайр приближалось с каждой минутой, он понимал, что ищет, чем бы себя занять. Молитвы и тренировки помогали не так сильно, как встречи с Анникой. Даже их игры в шахматы помогали.

Эштар также знал, что он в долгу перед Анникой за что-то, и был почти уверен, что знает, за что именно. Эштар хотел порки больше, чем секса. Он был уверен, что Анника хотела секса больше, чем порки. Эштар прекрасно знал, что такое компромисс, хотя и беспокоился о том, что Анника может подумать о его неопытности.

Болезнь притупила его вкусовые рецепторы, и вкусы теперь не ощущались такими насыщенными. Она разъедала его обоняние, и запахи всегда имели неуловимый привкус. Потеря связи затронула даже его нервные окончания, из-за чего его руки стали холоднее, чем у большинство окружающих, иногда слишком холодными, чтобы работать. Просто подрочить стало сложнее, но после Свода ему вообще с трудом удавалось удерживать возбуждение в течение того времени, которое требовалось, чтобы кончить. Он пытался и только разочаровывался в своём теле и его реакциях, теряя доступ к одной из тех немногих вещей, которой пользовались в любом войске, чтобы снять раздражение и напряжение. Если у него не получалось добиться результата, то он больше не видел смысла пытаться. Слишком быстро, лучшим, на что он мог рассчитывать, была пара минут снятия стресса. Через какое-то время он просто перестал думать о себе как о мужчине, способном испытывать сексуальное удовольствие.

И хотя это было неправдой, это также означало, что он долгое время оставался нетронутым. Ещё дольше он оставался нетронутым кем-то другим.

Но были и другие вещи, которые он мог сделать, предложить, которые не зависели от его собственного возбуждения. То, о чём он знал, что видел в тёмных коридорах, что слышал из грязных уст своих товарищей. И это казалось тем, что могло понравиться Аннике.