Ангел для Рыбки

6

Домчалась я до аудитории, влетела в неё и увидела лопоухого невысокого молодого человека, который и преподавал у нас первый год. Кузнецов.

– Вот, – сказала я, тяжело дыша, – посмотрите курсовик? Чтобы я переделать успела, если там очевидные промахи.

– Посмотрю, – ответил он. – Присаживайтесь.

Он указал мне на парту перед собой, и я села, протянув ему пояснительную записку. Вынула из тубуса чертежи и тоже разложила перед ним.

Он изучал всё долго или просто делал вид. Рассматривал, вчитывался, а потом, наконец, изрёк:

– Всё отлично, – сообщил он. – Давайте защищать.

– Что? Как защищать? – подскочила я. – Ведь вы же говорили, что первому можно без защиты?

– Да, – кивнул он. – Но студент Ивлев опередил вас. Он заходил ко мне на прошлой паре и сдал безупречный курсовик.

Я уставилась на Кузнецова округлившимся глазами и постаралась успокоиться. Ладно, допустим, Глеб и правда опередил меня, но ведь опередил всего на немного! Фактически мы завершили и принесли работы одновременно, только он оказался хитрее меня и отыскал препода, не дожидаясь пары!

– Но… – пробормотала я. – Так нечестно! – привела я слабый аргумент.

– Почему? – сделал вид, что не понял Кузнецов. – Условие было, принести первым, он и принёс.

– Да, но… – растерялась я, не зная, как сказать. – Но ведь он просто пришёл в неурочное время. Я даже не знала, что так можно было!

– Победителей, как говорят, не судят, – философски произнёс эту глупейшую фразу Кузнецов, и мне стало очень обидно.

И за то, что победитель – Ивлев, и за то, что Кузнецов отказался принять у меня работу без защиты, что я расценила именно как глупое упрямство молодого препода, который не может позволить себе отступить от своего нелепого, не до конца сформулированного условия.

– Итак, защищаемся? – спросил он.

– Нет, – ответила я, собирая свои чертежи. – Я не готова, я рассчитывала, что буду первой. – Честно призналась я. – Потому что после того, как вы озвучили условие «сдай первым», это первая ваша пара!

– Но ведь защита – это не сложно, – парировал Кузнецов, закрывая мою пояснительную записку и откладывая её в сторону. –Если вы сами делали работу, то легко ответите на любой вопрос. Или вы делали не сами? – он лукаво глянул на меня, а с этого момента я начала его ненавидеть.

Конечно, я делала сама, лопоухий хорёк! Но, конечно, я не отвечу на теоретические вопросы, потому что делала эту работу не вчера, а как только получила задание! И я могла бы принести её уже давно, если бы кое-кто позаботился и с самого начала выставил своё условие!

– Сама. – Отчеканила я, наверно, скрипнув зубами. – Но к защите сегодня я не готова.

– Тогда в следующий раз оценка будет на балл ниже, – нагло заявил Кузнецов.

– Чего? – переспросила я уже почти злобно.

Этот гадёныш, сам недавно закончивший универ, вёл себя так, словно он был намного старше и опытней меня, словно не понимал, что студентка, регулярно посещающая занятия, делала работу сама и заслуживала автоматической оценки ничуть не меньше, чем раздолбай Ивлев, всего на пару часов опередивший меня.

– Вы принесли курсовую работу, – начал выпендриваться Кузнецов, – значит, должны быть готовы к её защите.

Я вздохнула и стиснула кулаки. Ничего, Вселенная тебе, Кузнецов, за меня отомстит! Потому что Вселенная таких уродов не любит!

Отступать было некуда, а рисковать потерять повышенную стипендию отличницы я не могла.

И я начала отвечать на теоретические вопросы, которые порой вообще не имели отношения к курсовой, но мои замечания по этому поводу Кузнецов благополучно игнорировал.

В итоге всё получилось, как нельзя хуже, ибо настроение моё было уничтожено, а препод поставил мне трояк.

Впрочем, как потом стало известно, Вселенная его наказала – он почти всё лето провёл в больнице, но к тому моменту, как мне стал известен сей факт, я подумала, что жизнь руками Кузнецова проворачивала важную аферу, и препод был лишь инструментом для того, чтобы всё сложилось так, как сложилось в итоге. Но, надо признать, на тот момент я была в бешенстве.

Негодяй Глеб! Я ведь всегда замечала, что он меня недолюбливает, но чтоб так…Из-за этого противного парня я осталась без стипендии… Не только без повышенной, а вообще без неё... И почему-то была уверена, что это всё подстроил сам Глеб! Конечно, такой лопоухий никчёмный препод не смог бы противостоять Ивлеву, вот они и сговорились против меня...

– Наступи? – предложил мне Глеб спокойно, когда я выходила из универа, злая, обиженная и растерянная одновременно.

А этот наглец стоял со своей Любой и всё равно, заметив меня, не смолчал.

– Наступить?! – возмутилась я, подходя ближе и игнорируя его очередную подругу. – Ты в своём уме, Ивлев? Наступают в ответ, если хотят не поссориться, а я тебя ненавижу просто! Я готова разругаться с тобой так, чтобы больше никогда не видеть и не слышать, понял?!

В ответ на мою пламенную речь он посмотрел на меня растерянно. Впервые видела его взгляд таким и потому на миг растерялась. Но напомнила себе, что он  корень моих бед, и нахмурилась.

– Ты чего, Сомова? – осторожно и как-то опасливо спросил он, склонив голову набок. Видимо, привык, что я легко принимаю его шутки и теперь не мог понять, отчего злобствую.

А всё, Глеб! Шутки кончились! Отныне ты мой враг!

– Ивлев, ты зачем полез сдавать курсовик тупому Кузнецову? – спросила я прямо. – Ты никогда не сдавал всё первым, всегда сдавала я, и ты это знал! А сейчас зачем-то обошёл меня на повороте, и этот придурок поставил мне три! Из-за этого у меня не будет стипухи!

Люба подошла и обняла руку Ивлева, посмотрела ему в лицо и спросила капризно:

– Что случилось, дорогой? – она неприязненно покосилась на меня, но меня уже было не пронять подобными взглядами!

– Твой хахаль отнял у меня стипендию! – ответила за него я. – Отнял, потому что ненавидит меня!