Ангел для Рыбки

14

– Ивлев, – обратилась я к нему, когда ужинала в гордом одиночестве в беседке, а он проходил мимо.

– Что? – спросил он заинтересованно и подошёл ко мне. – Хочешь предложить мне поесть с тобой?

– Нет, – ответила я.

– Почему? Давай так: продукты – с меня, готовка – с тебя, а? – предложил он. – И будем видеться иногда в беседке, кушать вместе – это, говорят, сближает.

Я нахмурилась:

– Не хочу я с тобой сближаться, ясно?

– Я с тобой – тоже не очень, – признался он. – Но есть-то хочется, а на той электрической плитке, что стоит в избушке, много не наготовишь.

Ха! Ещё не хватало, чтобы я ему есть готовила! И чтобы мы кушали вместе, сидя за одним столом в моей беседке! Да не бывать этому!

Тем более что сближаться со мной он не хочет, и всё будет ради того, чтобы ему не готовить на электроплитке.

– Глеб, купи себе мультиварку и готовь в ней, ладно? – спросила я с надеждой, а то ещё загорится идеей совместного хозяйства и не отстанет.

– Отличная мысль! – порадовал меня Ивлев своей реакцией. – Завтра сгоняю до райцентра и куплю. Ну а сейчас-то чаем угостишь?

Он смотрел испытующе, но я не стала поддаваться привычному желанию отшутиться в ответ. В конце концов, я радушная хозяйка и вполне могу напоить его чаем. Даже с печеньями – их всегда в моём доме много. Люблю, чтобы было с чем пить чай, поэтому всегда покупаю разные вкусности. Почему бы и не поделиться?

Вообще-то, я позвала парня, чтобы спросить про Машку, потому что, несмотря на внешнее соответствие, она не казалась мне типичной его девушкой.

– Садись, чаем напою, конечно, – улыбнулась я, приглашая парня в беседку, а сама встала и отправилась в дом за печеньем и чаем.

– Помочь чем? – с готовностью предложил Глеб.

– Не надо. Садись, отдыхай, – любезно ответила я, а на самом деле подумала о том, что и чай он попросил потому, что хочет проникнуть в мой дом.

Без цели, просто так. Из вредности. Как проник в мою жизнь, как купался в моём озере, так хотел попасть и в дом – то, что пока оставалось моим личным пространством, не осквернённым присутствием Ивлева.

Он настаивать не стал, а я быстро сходила за кружкой и чайниками.

– Вот, – расставила я всё принесённое перед сидящим на скамейке парнем.

– А ты? – поинтересовался он, кивая в сторону моей пустой тарелки.

Мой ужин подходил к концу, так что, да, я планировала тоже попить чай.

– Сейчас, – коротко ответила я.

Унесла тарелку и вернулась со своей кружкой и пакетами с печеньем.

Расставила всё это на столе и только потянулась к пузатому заварочному чайнику, как Ивлев опередил меня и схватил его.

Я не успела поднять на парня удивлённый взгляд, как услышала деловитый вопрос:

– Тебе сколько?

Я заметила, что из изящно изогнутого носика чайника в мою кружку вытекает тонкая струйка ароматного концентрированного чая.

То есть, Ивлев так ухаживает? Очень мило, в принципе, почему бы и нет.

– Мне не крепкий, – попросила я.

– Так? – он прекратил наливать и вопросительно глянул на меня.

Я растерялась от прямого взгляда этих глаз. Не думала, что однажды он будет сидеть вот так напротив меня и наливать мне чай.

– Так, – ответила я, наконец, и подумала о том, что он даже не поторопил меня и не сказал чего-то типа: «Ну что зависла, Сомова?»

Это показалось мне опасным. С чего подобная перемена?

– Ты прям горячий пьёшь? – продолжил расспрашивать Глеб, налив заварку и себе, а теперь взявшись за чайник с кипятком.

Бок начищенного стального чайника блестел весёлым оранжевым цветом, отражая вечернее солнце и даря атмосферу уюта, в которую мне мешало погрузиться лишь присутствие Глеба.

А вот ему, похоже, не мешало ничего, и он действительно от души готовил мне чай… Это было бы странно, но я успела понять одну простую вещь: Ивлев всегда делает то, что хочет. И сейчас он явно хотел спокойный красивый вечер и душевный отдых. Это не значило, что он стал относиться ко мне лучше или что эти приятно проведённые минуты что-то изменят в наших взаимоотношениях. Просто Ивлеву под настроение подходило такое поведение, и ему было даже всё равно, что рядом я – та, которую он едва терпит.

– Я не пью горячее, – ответила я, как всегда после долго молчания, но парень вновь не прокомментировал мою заторможенность. – Я обычно либо разбавляю холодной водой, либо просто жду, пока остынет.

– Я тоже, – ответил Глеб, но налил мне почти до краёв, прокомментировав: – Подождём, пока остынет – спешить-то некуда. Или у тебя планы на вечер? Или на ночь?

Он глянул на меня лукаво, а я хмыкнула в ответ:

– Нет, Ивлев, я совершенно свободна до утра. Но не мечтай, что проведёшь это время со мной.

– Что, прям и помечтать даже нельзя? – спросил он удивлённо. – Нет, Сомова, в этом и есть вся прелесть мечты: могу мечтать, о ком захочу и представлять себе, кого захочу и как захочу. И, главное, с этим никто ничего не сможет сделать, так что в своих мечтах вообще могу беспределить!

Он подмигнул мне, а я даже расхотела пить чай. Ведь и правда: вдруг он меня как-то там себе в мечтах представляет. Неприятно как-то. Ведь это Глеб, и фантазии его наверняка далеки от невинных.

– Надеюсь, в твоих мечтах я хоть в одежде? – решила спросить, чтобы не выдать, что ему удалось подпортить мне настроение.

– Как знать, Сомова… – философски изрёк он, отставляя чайник в сторону. – Как знать…

Тут он был прав: всё равно не узнаю. Да и вряд ли он вообще думает обо мне, но сама мысль теперь не давала мне покоя. Мысль о том, что я вообще могу жить в чьих-то мечтах… Странное осознание.

– Да не грузись ты, – рассмеялся парень. – Ты реально над любой фигнёй так запариваешься?

Я пожала плечами. Ещё не хватало признать себя занудой!

– Не грузись: ты пошутила, и я пошутил. Давай просто попьём чай? Это ведь не так сложно – просто посидеть с человеком и попить чай, да?