Ангел из прошлого

5.1 Когда не видно выхода

В ночном клубе приглушается свет. Громкая, стучащая в висках музыка резко сменяется на плавную, медленную, с завываниями и диссонирующими звуками. По полу кружатся цветные блики и сумрачные тени танцующих. Назарий, облокотившись о стол, смотрит перед собой. Случайно цепляет рукой нетронутый коктейль — тот выплескивается на стол. Назарий машинально отодвигается от лужицы и украдкой достает телефон, чтобы посмотреть на время. Сколько ему еще осталось мучиться?

Изрядно выпившая девица на шпильках, покачиваясь, подходит к нему и плюхается прямо на колени.

— Пойдем, потанцуем, — она дышит ему в лицо перегаром и трясет за плечи.

Назарий морщится. Он не сразу узнал Алену, с которой, между прочим, сюда пришел, потому что она сильно того захотела. В полумрачном свете, который с зеленого сменяется на синий, с синего на красный, с красного на желтый и так по кругу, девушки сливаются в одну серую массу — их полуобнаженные фигуры, короткие платья, длинные распущенные волосы. Не потому, что они некрасивые и все такое. Просто ему сейчас совсем не хочется их рассматривать.

— Ой, давай потом, ладно? — Назарий аккуратно ссаживает Алену с колен, сам встает, освобождая для нее место, и укладывает ее на кожаный диван.

Как только Назарий отходит к стойке, чтобы выпить воды — в горле ужасно пересохло. Краем глаза замечает, как к Алене подсаживается один из гостей клуба. Та тут же переключает все внимание на него, страстно приникая к нему, позабыв, по-видимому, о танцах и о том, что Назарий — любовь всей ее жизни.

Спьяну чего только не скажешь.

Назарий какое-то время смотрит на милую парочку, а потом отворачивается.

Может, заснять это и показать отцу? А что, идея. Вдруг он пересмотрит свои взгляды и откажется от самой глупой затеи, на которую только способен.

Если только к тому времени он решит, что миллионное приданое — ерунда собачья, и счастье сына важнее.

Ага, смешно. Скорее земля начнет крутиться в другую сторону, чем это произойдет.

В задымленное помещение врывается струйка свежего воздуха. Назарий жадно глотает ее, глазами усиленно ища выход, хотя выход — он тут, рядом. Но он не может уйти без веской причины.

— О, гляди, кто к нам пришел!

— Ничего себе поворотик! А детское время-то истекло…

— Святоша, кто тебя пустил? Эй, охрана, у нас тут ЧП!

— Олег? — Назарий делает вид, что страшно удивлен и с трудом скрывает радость. — Что ты тут делаешь?

— Друг… мне срочно нужна твоя помощь. — Олег никак не может отдышаться, будто бежал всю дорогу, или ему пришлось как следует повоевать с охранниками, которые и правда не пускают кого попало. Интересно, как ему удалось просочиться? А вот и вышибалы, легки на помине.

— Да, я забыл, что пообещал тебе решить вопрос с покупкой дома, — громко говорит Назарий, перекрывая голоса тех, которые продолжают глумиться над очень смешной, на их взгляд, ситуацией. — И да, совсем забыл, что это срочно. Ну извини, вылетело из памяти. Все, все, мы уходим. — Он на ходу натягивает куртку, кивает охранникам, натянуто улыбается «мажорам», с которыми вынужден водиться, потому что отец так хочет. После чего берет Олега за плечо и идет с ним к двери, делая серьезное, даже суровое лицо, хотя внутри все ликует.

Олег — тот, кто выручит, только кинь смс-ку. Прибежит, приедет, прилетит по первому зову, чтобы спасти от хандры, одиночества и всяких гадостных ситуаций, похожих на эту. Он почти как брат. Да что там, он брат и есть. Они ведь знакомы почти с пеленок — и детском саду были вместе, и в школе… С ним всегда есть, о чем поговорить, вместе сходить куда-нибудь, даже пиццу они любят с одинаковой начинкой. Но конечно, друг не ходит в ночные клубы, у него другой взгляд на жизнь и другие интересы. И самое главное: никто его к этому не принуждает. Счастливый человек.

Только есть в его жизни странность, которую Назарий не то, чтобы осуждает, скорее — не понимает. Имя этой странности — Тамила. Это имя неразрывно связано с Олегом, и оно при виде друга неизменно всплывает у Назария в голове.

О ней Олег готов говорить бесконечно. И его не смущает, что женщина вдвое старше него. Он всегда восхищался ею как прекрасной актрисой, а еще считал ее своим близким другом. Все вроде было хорошо, но — до поры, до времени. Неясно, чем не угодил ей Олег, во всяком случае, за ним не водилось ничего плохого, и характер у него был, на взгляд Назария, идеальный. Но эта женщина просто перестала с ним общаться, будто он ее смертельно обидел, хотя ничего подобного не было, даже маленькой ссоры. Разве так поступают? Подруга, называется. А у Олега с тех пор, как это случилось, началась темная полоса в жизни.

Вообще Олег редко сердился и почти никогда не унывал, даже когда случалось что-то нехорошее. Назарий даже как-то заподозрил друга в неискренности. Невозможно быть всегда веселым, никогда не злиться и не грустить! Но когда это случилось, Олег пришёл прямиком к нему домой с остановившимся взглядом. Было ощущение, что пропажа Тамилы его потрясла намного больше, чем смерть родителей. Назарий его тогда даже не узнал. Обычно веселый и спокойный друг был страшно напряжен, а на его добродушном лице лежала тень тревоги. Если Назарий раньше считал эту «тень тревоги» только литературным выражением, то теперь он увидел ее сам — она действительно существовала. Что больше всего расстроило его, так это то, что на лбу у Олега, появилась поперечная полоса, настолько глубокая, будто она всегда там жила, как в скрытом бункере, а теперь решила выйти в свет. Она словно поставила печать на его характере.