Ангел из прошлого

10. Чужой дом

Назарий с некоторой опаской подталкивает Симу вперед, а сам все высматривает, когда же отец выйдет из кабинета в холл. И вот, в открытой настежь двери показывается его статная фигура. У Назария начинают пульсировать виски, но он берет себя в руки, глядя Симе в спину — она сейчас больше всех напугана и нуждается в чьей-то защите. Скорее всего — в его защите, потому что других адекватных людей здесь не видно.

Отец сразу замечает тоненькую фигурку девушки. Если он и собирался с горделивым напыщенным видом прошествовать из холла на кухню, то всю его спесь и показное равнодушие как ветром сдуло. Он таращит глаза, приостанавливается, а потом прямым грозным шагом идет к ним.

— Это еще что?

— Да так, — неопределенно пожимает плечами Назарий, физически ощущая, как напряглась Сима.

Отец с брезгливостью осматривает ее с ног до головы. Сима, судя по всему, не выдерживает его оценивающего взгляда и поворачивается к Назарию. В глазах у нее много-много вопросов, на которые, увы, пока ответа нет.

— Это моя знакомая. — Назарий кладет ей руку на плечо. — Она из детдома.

— Чего?

Сима невольно берет Назария за руку, отчего он сам вдруг приобретает уверенность и безбоязненно смотрит отцу прямо в глаза.

— То, что ты слышал, и ничего более, — говорит он.

— Что она здесь делает, я тебя спрашиваю? — Отец повышает голос. — Что этой побирушке понадобилось в моем доме?

— Ее зовут Сима, — Назарий говорит как можно спокойнее. — И она не побирушка. Она временно нуждается в жилье. А еще она ищет отца…

— Быстро убери ее отсюда, пока я сам это не сделал! — Тот, кажется, не шутит.

— Папа! — Назарий с упреком смотрит на отца, стараясь не выдавать волнение. — Перед тобой — слабая беззащитная девушка, а ты орешь так, будто я привел динозавра.

— Знаю я этих беззащитных! — разоряется отец. — Ты что, решил вопреки мне пойти, да?

Назарий мягко сжимает плечо Симы, чтобы та и не думала бояться. Она — ни жива, ни мертва, бледная вся, глаза широко распахнуты. Еще в обморок упадет. Но вроде пока крепится, стоит.

— В чем ― вопреки? — прикидывается он дурачком. — Я не понимаю, чего ты так злишься.

— Ты серьезно? — Отец еще делает два шага навстречу к ним, из-за чего Сима жмется к Назарию, который смелеет с каждой минутой все больше. — Решил найти замену своей невесте? И сделать это самым наглым образом, да?

— Что? Замену — в этом захудалом цыпленке? — Назарий неестественно смеется.

— И что ты от меня теперь хочешь? — Отец, видимо, счел это за аргумент. Его злость несколько поутихла, но надолго ли? Чуть что не так, и она снова вспыхнет с прежней силой.

— Да ничего. — Назарий отпускает Симу, складывая руки на груди. — Просто ей надо где-то пожить, пока она не решит свои проблемы. Я захотел помочь. А что такого? У нас дом большой, и мы не бедствуем.

— Вот что, марш в кабинет, — вдруг бросает отец. Его глаза метают молнии. Назарий идет за ним, но тут же спохватывается и оглядывается на Симу.

— Подожди меня здесь, — говорит он как можно мягче, чтобы та не волновалась, и сам вместе с этими словами успокаивается. — Все будет хорошо.

И идет в кабинет — бывшее для него место пыток, где вершилось правосудие, когда он был маленьким. Интересно, какой приговор для него сейчас вынесет отец?

***

Сима осматривается в прихожей. Голоса постепенно стихают, в ушах перестаёт шуметь, в глазах проясняется, страх ослабевает. Перед ней простирается холл, похожий на детдомовский, только выглядит куда богаче, с большой мраморной плиткой на полу. У противоположной стены широкая деревянная лестница ведет на второй этаж.

Это просто дом. Большой дом. Чужой дом.

Зачем она здесь? Сима как будто просыпается. Вместе с тем пытается заглушить мысли о Тамиле, а те все непрошено лезут, пробираются глубоко в сердце и мучат, напоминают о ней. Ведь эта женщина действительно не желала ей зла.

Она ей сочувствовала.

Она бы ей помогла, не оставила одну.

Нет, прочь эти мысли! Если Тамила снова ворвется в ее жизнь, то в ней не останется места для отца.

Сима бы ушла, но некуда. К тому же Назарий пообещал ей найти папу. Поэтому она останется и подождет, пусть даже тот строгий мужчина ей совсем не рад.

Потому что нет ничего важнее ее отца. Это единственное, ради чего стоит жить и даже терпеть плохое обращение. О, Сима еще много вытерпит, только бы вернуть прошлую жизнь, в которой она была счастлива.

***

Назарий набирает Олега. Слышит длинные гудки. Почему-то они отдают неприятной вибрацией в коленях.

— Олег, то, что я сказал тогда… я не хочу так, — его горло что-то стягивает и душит. Он шумно сглатывает и не может больше произнести ни слова.

— Я знаю, — по голосу слышно, что Олег не сердится. — Все в порядке. Как твои дела?

— То, что я скажу, тебе не понравится, — Назарий все еще с трудом ворочает языком, будто к нему две гири подвесили. — В общем, Сима уже у меня. Ее даже не пришлось упрашивать — она сама вот так взяла и пошла со мной. Странная девушка вообще. Она так легко ушла из детдома, и, как она говорит, ее даже не будут искать. Если и дальше все пойдет так гладко…