Ангел из прошлого

12. Беглянка

Сима изо всех своих слабых сил бежит к воротам, не оглядываясь. К счастью, они не заперты: кто-то забыл защелкнуть кованый замок, калитка чуть приоткрыта. Скорее, скорее! Не нужно было приходить сюда. Не нужно. На что она рассчитывала? Это страх так затмил ее рассудок, что она согласилась пойти с малознакомым человеком неизвестно куда… Ох, что бы сказал на это папа? Лучше пусть он никогда об этом не узнает.

Интересно, что имел в виду Назарий, когда говорил отцу о родной крови? Эти странные путанные разговоры только заставили ее нервничать. Она такая наивная и глупенькая, что не поняла ни капли смысла, а спросить постеснялась. Да и ей лучше молчать. Ей там не место. Жаль, что она не поняла этого сразу.

И куда теперь? Сима замедляет шаг, отбежав на приличное расстояние. Ноги ее привели на знакомую длинную улицу. Она проходит вдоль детдома, а там дальше — тот самый старый район, где ей запрещала гулять Тамила, ветхие четырехэтажки, большая свалка, бомжи…

Федот! Сима поспешно идет туда. Курточка, которую она успела схватить с вешалки, и порванные в нескольких местах сапоги почти не греют, и холод уже пробирается до самой души. У ее старшего друга, конечно, нет дома, и он не сможет напоить ее горячим чаем, но зато он знает одно место, где можно остановиться на время, отогреться и подумать, что делать дальше.

— Ба, кого я вижу! — Рыжий толстяк, завидев ее издали, идет к ней навстречу, широко распахнув руки. — Мой милый ангелочек взял и прилетел! Что же тебя так давно не было? Я тут уже успел соскучиться…

От добрых слов и ласкового взгляда мутных зеленых глаз Симе становится чуточку легче. Но только чуточку: в следующую минуту она заливается слезами.

— Ну, ну, — смущенно перетаптывается рядом Федот. — Разве я сказал что-то плохое? Глупый бомж тебя ненароком обидел, да? Я ж, ты знаешь, говорить не мастак, вот…

— Нет, что ты! — Сима поспешно вытирает лицо рукавом и сжимает обеими руками его большую огрубевшую ладонь. — Просто… там было много всего, не хочется и рассказывать.

— Я бы вот что — в ночлежку бы тебя пригласил, — залихватски машет рукой Федот, а сам смотрит обеспокоенно. — Но боюсь, что снова откажешь.

— На этот раз не откажу. — Сима мотает головой так, что ее стриженные волосы разлетаются во все стороны. — Пойдем в ночлежку прямо сейчас. Мне нужен временный дом, потому что мне пока что негде жить.

По дороге Сима рассказала ему о том, как Назарий увел ее из детского дома, пообещал найти отца. Но потом…

— А потом, — Сима опять начинает всхлипывать, — Назарий с Валерием Романовичем куда-то вышли, а я осталась одна с этой Аленой. Она на меня посмотрела так недобро, что я испугалась и вышла из-за стола. Она говорила со мной, а я молчала. Она говорила о том, как я плохо выгляжу, что я здесь лишняя и никому не нужна, что я должна уйти… Говорила, что я хочу отобрать у нее жениха… Но мне нужен только мой папа, как она не понимает? Я пыталась ей объяснить, что делаю в доме Назария, но она меня не слушала. Стала бросаться бокалами, а потом схватила, не помню, или тарелку, или еще один бокал, а там на столе были осколки. Она порезала палец и стала звать на помощь или просто кричать... я не помню. Было много крови… и… я убежала. — Сима низко опускает голову. — Хотя Назарий и обещал найти моего папу, но сегодня в его доме мне было очень страшно.

— Ничего. — Федот приобнимает ее за плечи. — Ты же теперь со мной, а я тебя в обиду не дам, — он грозит кулаком воображаемым врагам. — Я буду драться, — хорохорится он. — Я тебя защищу.

Ночлежка — приземистый двухэтажный домик — встречает Симу радушно, как свою. И впрямь, ее одежда вполне подходит ко всем обитателям этого места. Их впускают, проводят внутрь, Симе предлагают стул. Федот крутится вокруг нее, мечется из стороны в сторону, находит чистый одноразовый стаканчик и просит, чтобы включили чайник. А потом командует и возмущается, что чайник не хочет быстро закипать.

Душно. У Симы начинает болеть голова. Она опускает ее на руки. Из полудремы ее выводит легкое дерганье за рукав.

— Скоро придет. — Федот просто вне себя. Он довольно улыбается и чуть ли не пританцовывает, хотя сегодня, к счастью, не пьян.

— Кто? — Сима плохо соображает из-за нехватки воздуха и накатившей слабости.

— Кто, кто, ну помнишь, я тебе все про него говорил? — Он наклоняется к ней, и его зеленые выпученные глаза блестят от восторга. — Наш благодетель. Тебе он тоже понравится, бомж Федот дело говорит! Вот.

— Я не хочу ни с кем знакомиться, — отодвигает его от себя Сима.

— Он принесет хлебушка и печенья, — радуется Федот. — Он хороший и добрый.

Тут, как по заказу, дверь открывается, и на пороге появляется не кто иной, как сам Олег. Сима даже привстает со стула.

Она прячется за Федота, но поздно — Олег ее заметил. И большими шагами идет к ней.

— Сима? — Он опускает на стул свои пакеты и берет ее за руку. — Почему ты здесь? Ты замерзла?
Он согревает ее руки в своих, а сам смотрит и смотрит. Пауза как-то затянулась, Федот аж языком прицокивает, отчего Сима вздрагивает и смущается.

— Я… ничего, я побуду здесь некоторое время, — бормочет она, отводя глаза.

— Тебе плохо у Назария? Тебя обижают?

— Да… то есть… нет, не совсем так… — Сима не привыкла врать, но тут ей почему-то как колом встали в горле все подходящие правдивые слова.