Ангел из прошлого

15. Все идет по плану… или нет?

Назарий вполуха слушает о том, как Сима рассказывает о своем детстве. Почему-то немного завидно, но в то же время слабо верится, что такое бывает. Как сильно ее любил отец, как он постоянно носил ее на руках, обнимал, держал на коленях, был очень нежным и любящим, ведь мама умерла при родах… Как он украсил для нее дерево конфетами, чтобы порадовать ее, и как смеялся от счастья, когда она смогла встать на ноги. Ведь, кажется, она тогда еще не ходила, когда ей было уже почти четыре. Еще отец все время что-то говорил о лечении, которое ей понадобится, и о том, что он скоро заработает много денег, чтобы ее увезти за границу. Но он часто грустил и погружался в себя — наверное, от того, что у него что-то не получалось с работой, и его мечты никак не могли осуществиться. Но когда Симе иногда было страшно, и она плакала, отец подходил, брал ее на руки, никогда не оставлял ее одну в такие минуты. Вообще он всегда говорил с ней спокойно и ласково. Сима не слышала, чтобы он кричал или с кем-то ругался. А еще он был очень красивым: особенно на его лице выделялись глаза — большие, синие и невероятно добрые, иногда вдохновленные, горящие, иногда печальные. А еще он тепло улыбался и любил носить клетчатые рубашки. Жаль только, что Сима так мало о нем помнит…

Как красиво. Точнее — какая красивая утопия.

Разве такой отец бросит ребенка?

Бред какой-то. Бред и чушь.

— Возможно, его уже нет в живых, — выдавливает он, глядя в сторону. — Иначе… я думаю, он бы не оставил тебя в детдоме на столько лет.

Сима поднимает голову. Ее глаза, которые только что сияли, когда она рассказывала об отце, тускнеют. В них появляется настороженность. Назарий тут же прикусывает губу, жалея о поспешных словах. Но что поделаешь, все равно рано или поздно придется развеять ее мечты и показать настоящую реальность, в которой она вполне может стать счастливой.

— Нет, он жив, — тихо говорит она. — Я так чувствую. Я знаю.

— Может быть, ты просто его выдумала? — предполагает он, скручивая в узел совесть-предательницу.

Сима вскидывает на него глаза с длиннющими ресницами. В них сплошное непонимание, которое вот-вот перерастет в ужас.

— Ну, своего отца, — поясняет он. — Вообразила себе и поверила, что он когда-то был.

Сима вздрагивает на последнем слове.

— Нет, — говорит она. — Он живой… он всегда со мной… в моей голове.

— А может, он тебе приснился?

— Не говори так… — Она всхлипывает. Ее бледные щеки горят, выдавая внутренний жар. — Иначе мне жить незачем! Я только и живу ради того, чтобы его найти, а что будет потом, я не знаю.

Назарий срывается с места и подходит к ней.

— Да ты что, совсем что ли? Жить ради какого-то призрачного отца! Ну, допустим, он и правда существует. Занимается своими делами, не беспокоится о тебе и совсем тебя не любит, что тогда?

Сима не отвечает. Слезы сбегают по ее щекам, но ее лицо ничего не выражает. Медленно и скованно она направляется к двери. Ее трясет, что видно невооруженным глазом. Назарий где-то в глубине души сочувствует ей, но не жалеет о сказанных словах. Хватит жалости. А Сима пусть себе идет. Отсидится в комнате, поплачет и успокоится. А потом — смирится. Что ей еще остается?

Но Симе не дают уйти. Пока Назарий рассеянно смотрит ей вслед, раздвижная дверь открывается, и в кабинет входит отец. Сима застывает на месте на месте.

— Что, уже сдулась? — произносит он с насмешкой в голосе. — Говорить умеешь хорошо, а где же результат?

— Я везде протерла пыль, как вы и сказали, — дрожащим голосом отвечает Сима, прежде чем Назарий попытался вставить хоть слово — нет, он не собирался отдавать ее на растерзание этому медведю! Но она как будто уже и не боится.

— А чего ревешь, пыль в глаза попала? — тот продолжает насмешничать. — Или работа оказалась не по силам?

— Все в порядке. — Сима быстро проводит рукой по лицу. — Уже все в порядке.

Отец отодвигает ее с пути и проходит в кабинет. Брезгливо осматривается по сторонам и задирает голову, оглядывая потолок.

— Гм… люстру нормально помыла. Ладно, давай отсюда, мне нужно документы заполнить. Надеюсь, этот оболтус тебе не помогал.

Сердито глянув в сторону Назария, он устало располагается в кожаном кресле. Назарий быстро уводит Симу из кабинета.

— Иди в комнату, — говорит он ей в холле и наблюдает за тем, как она уходит. Хватит уже этого цирка, этих милых бесед с деспотом, который рад использовать бесплатно ее труд. Впрочем, с его стороны это неудивительно.

Хм… милых бесед? Так это же неплохо. Это то, ради чего она здесь. И папаша уже на нее не злится. Да он вообще чудом ее оставил. Чего огорчаться?

Да и сама Сима — ну просто божий одуванчик. Еще чуть-чуть, и отец увидит в ней свою дочь. Все идет по плану. Классно, разве нет?

Самое время радоваться, но внутри будто наждаком прошлись.

Может, зря он все это затеял?

Назарий даже рукой машет. Еще один бред еще одной больной головы. Какой-то умник, например, Олег, точно бы сказал, что это любовь. Но это же смешно. Просто совесть немного напомнила о себе, вот и все. Это пройдет. Пройдет, как только появятся первые результаты. А они уже стучатся в дверь — главное, не прозевать и впустить.