Ангел из прошлого

16. Воровка

— Вот! — кричит отец так, что аж звенят стекла стоящего рядом серванта. — Вот! Что и следовало доказать!

Он трясет туго набитой папкой. Губы обиженно надулись и дрожат, что делает его не страшным, а больше похожим на ребенка, у которого забрали лопатку в песочнице.

— Объясни нормально, что случилось? — Назарий отводит от себя папку, потому что та уже находится на опасном расстоянии от его лица.

— Где эта… эта… Я хочу видеть ее лживые глаза. Воровка!

— Кто? Алена? — Назарий криво усмехается.

— Алена? — еще громче кричит отец сорванным голосом. — Эта! Которую, ты приволок сюда. Бедная овечка! Давай, тащи ее, немедленно, я из нее вытрясу свой документ!

— У тебя пропала какая-то бумага? — Наконец, до Назария доходит, в чем дело.

— Это очень ценный документ, — тот брызжет слюной. — Ты даже не представляешь, насколько, потому что ты — тупица!

— Уверен, что Сима ничего не брала, — говорит Назарий, ничуть не обижаясь: это папаша еще его ласково назвал.

— Больше некому, — отец сжимает кулаки. — Это она тут возилась, убирала… кто вытирал пыль, кто? Если тотчас же договор не вернется на место… она вылетит отсюда тотчас, и ноги ее здесь не будет!

— Выгонишь невинную девушку на улицу? — Назарий внешне спокоен, хотя внутри у него уже начинает все закипать.

— Да, и это будет еще лучшим моим поступком, потому что я могу ее легко посадить за решетку за воровство. Ты еще скажешь мне за это спасибо.

Папаша устало вытирает лоб. Его по-прежнему трясет — пальцы так и ходят ходуном.

— Ничего не спрашивай у Симы. — Назарий обходит его и идет к входной двери. — Я знаю, где твой документ. Сегодня же я тебе его верну.

***

Вскоре Назарий подходит к шикарному особняку, который в два или три раза больше его дома. Он нетерпеливо звонит, а войдя в прихожую, не отвечает на заискивающее приветствие Алены и уклоняется от ее объятий.

— Зачем ты это сделала? — без предисловий начинает он.

— Ты о чем? — Его так званая невеста делает большие глаза. — Ты сегодня такой загадочный… Может быть, ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала?

— Принеси документ, который ты взяла у моего отца, и давай по-хорошему.

— А как — по-плохому? — кокетливо поглядывает на него Алена из-под челки. — Мне кажется, ты решил надо мной подшутить… но шутка какая-то глупая. — Она нарочито надувает губы. — Разве я не права?

Назарий отводит взгляд в сторону, стискивая зубы. Если бы она не была девушкой, он бы дал волю эмоциям. И плевать, что это ее дом.

— Я не уйду отсюда без бумаги. — Он прислоняется к роскошно вылепленной арочной стене. Да, родители Алены не поскупились на создание сего архитектурного шедевра. Они хоть и не такие скупердяи, как папаша, но дочь воспитать не удосужились по-человечески.

— А я и не хочу, чтобы ты уходил. — Алена широко улыбается ярко накрашенными губами. — Налить тебе чаю? И вообще — чего ты хочешь? Любой каприз…

— Так сделай же то, о чем я тебя прошу! — Назарий теряет терпение.

— Не кричи на меня. — Алена снова надувается. Легкими шагами пересекает гостиную и обнимает его. — Ведь я тебя так люблю, — шепчет она, заглядывая в глаза. — А ты меня обижаешь.

— Любишь? — Назарий усмехается. — Так, по-твоему, выглядит любовь?

Он снимает ее руки с себя.

Лицо Алены темнеет.

— Если хочешь знать, я украла эту бумагу ради тебя.

— Не смеши. — Он отмахивается. — Впрочем, ты сама призналась.

— Ради тебя. — Она наседает на него. — Ради нашей любви, потому что эта девка пытается нас разлучить. Но я не позволю, не позволю…

От Алены веет чем-то недобрым, и Назарий невольно отодвигается от нее.

— Прекрати. О чем ты вообще? Верни бумагу — я пришел только за этим.

— Не верну. — Алена сжимает кулаки. — Потому что ты снова меня отталкиваешь, как будто я тебе чужая. А я, между прочим, твоя невеста!

— Невеста. — Назарий снова усмехается, хотя ему донельзя противно все это — и видеть Алену, и находиться в ее доме, и вообще говорить с ней. — Да я никогда в жизни на тебе не женюсь, и не нужны мне твои миллионы.

— Ты сейчас действительно шутишь? — В ее глазах мелькает недоверие. — Ты обязан сделать то, что обещал!

— Ничего я не обязан, ясно? — твердо говорит он с намерением обыскать весь дом, но найти злосчастную бумагу.

— А если я отдам, — лицо Алены нервно дергается, — ты бросишь эту детдомовку?

— Что значит — бросишь? — переспрашивает Назарий. — Она мне никто. А вот тебя бросить могу, так запросто.

— Ты этого не сделаешь… ты просто меня пугаешь, — она пытается улыбаться, но улыбка больше не натягивается, как колготки детского размера на искушенную жизнью даму.

Назарий приподнимает бровь вместо ответа.

— Если я верну бумагу… — Алена словно теряет почву под ногами, так растерянно она выглядит. — Ты женишься на мне? Точно женишься?