Ангел из прошлого

32. Два ключа

На следующий день Валерий Романович предложил Симе подняться с ним на второй этаж.

Она неохотно идет за ним. Ее мысли все утро занимает предстоящая поездка. Если Назарий не обманет и действительно отвезет ее в магазин, уже сегодня у нее будет длинное синее платье с прозрачными рукавами и большим бантом сзади.

— Глянь, как тебе комната? — перебивает ее мысли Валерий Романович.

Сима оглядывается вокруг и обнаруживает себя в новой просторной комнате, где она еще ни разу не была. Пожимает плечами, не до конца понимая, зачем отец Назария устроил ей экскурсию по дому.

— Я хочу, чтобы ты жила здесь, — произносит он самоуверенно, но уже не так грубо, как раньше.

— Зачем? — недоуменно поднимает на него глаза Сима. — Я ведь живу в комнате внизу.

— Там сыро и плохо отапливается, — заявляет он. — И вообще, это комната для гостей. А ты как будто уже и не гостья.

— А кто я? — Сима делает шаг к двери. Что-то внутри подозрительно скребет, и эти разговоры ей все больше становятся не по душе.

— Ты будешь жить здесь, и точка, — отрезает он.

И вот сейчас она сжимает в руке ключ от новой комнаты, а в сердце ― ничего. Пустота.

На самом деле ей все равно, в какой комнате жить, ведь этом доме нет ее отца.

Просторные стены и высокий потолок давят на нее. Она выходит и чуть не сталкивается с Назарием.

— Ну что, едем за нарядами? — Он весело подмигивает и слишком широко улыбается, как будто пытается сгладить вчерашний неприятный разговор и очередное запирание в комнате. Но теперь, когда ее комната тоже на втором этаже, со всеми удобствами, может, Назарий больше не будет этого делать?

Сима только собирается спросить его об этом, но передумывает и просто кивает в ответ.

— Тогда быстрее надевай куртку. — Он увлекает ее вниз по ступенькам. У него в кармане трезвонит телефон. Назарий приостанавливается и вынимает его.

— Я сейчас. — Он взбегает наверх, а Сима продолжает спускаться.

Она уже полностью одета и ждет Назария в холле уже десять минут. И вот, тот спускается, однако его движения слишком осторожны, будто он чего-то боится.

Сима привстает с пуфика, как только он подходит ней.

— Извини, сегодня не получится, — приглушенным голосом говорит он, через слово посматривая на черную дверь кабинета. — Мне нужно срочно уйти и, думаю, что это на целый день.

Сима не успевает ответить. Входная дверь распахивается, и в нее входит Валерий Романович.

Назарий бледнеет.

Хотя ничего еще не было сказано и внешне все выглядит довольно спокойно, Сима начинает тревожиться.

— Ты уже оделся — замечательно. — Валерий Романович сегодня в самом благодушном настроении. — Я уже разогрел машину и собирался идти за тобой.

— За мной? — переспрашивает Назарий так, как будто услышал что-то странное. — Но ведь сегодня у меня не рабочий день!

— Разве? Я об этом забыл, — легкомысленно проговаривает Валерий Романович. — Значит, я разрешу тебе посидеть дома на один день больше на следующей неделе.

— Я не могу сегодня ехать в офис, — говорит Назарий. — Я рассчитывал на этот выходной, и у меня дела.

— Какие у тебя могут быть дела важнее нашей фирмы? — скептически смотрит его отец. — Ты же лодырь, каких еще поискать. Только не говори, что собрался на свидание с Аленой. — Он пресекает его возражения властным жестом. — Я только что говорил с ее отцом, они сегодня всей семьей идут на концерт. А тебе ведь медведь на ухо наступил…

— Я не собирался тебе врать, — краснеет Назарий. — Но я действительно не могу согласиться.

— Мне срочно нужны отчеты, которые ты не доделал, — с напором говорит тот. — Ты — самый безответственный работник, которому я еще деньги плачу неизвестно за что.

— Можешь меня уволить.

— Ну, уж нет, я не собираюсь переплачивать какому-то бухгалтеру, — возмущенно смотрит Валерий Романович. — А ты должен отработать то, что сидишь у меня на шее!

— Сегодня я не поеду на работу, — с отчаянием в голосе произносит Назарий. Симе его жаль, хотя она не понимает, почему он так упорно отказывается.

— …потому что у меня выходной, — продолжает он. — И потому что Фролыч заболел. Ему нужна моя помощь.

Лицо Валерия Романовича каменеет.

— Да что ты говоришь, — язвительно произносит он. — Вот уж трагедия.

Назарий выглядит так, будто ему уже нечего терять — его щеки горят красными пятнами, а сам он смотрит на отца, как загнанный зверь.

— Он лежит там один, без еды и таблеток, — говорит он. — Ты обещал заботиться о нем, но ты этого не делаешь. Мог бы перепоручить его мне, взвалить на меня еще и эту задачу, а не запрещать ходить к нему.

— Ему давно уже пора бы сдохнуть, — медленно говорит Валерий Романович. Сима беззвучно ахает и отступает на шаг. Но уйти не может, почему-то стоит, как прикованная.

— А… как же прибыль? — у Назария на лице написан ужас.