Ангел из прошлого

37. День, полный разочарований

Воскресенье. Сима сидит в церкви. Она, как вошла, сразу села чуть поодаль от выхода. Схватилась обеими руками за скамью. Все ей чудится, что сейчас войдет Назарий, найдет ее здесь и уведет домой.

Только то дом не совсем-то ей и дом.

Сегодня утром она сбежала — как из-под ареста.

Назарий не отпустил бы ее в церковь. Он снова хотел запереть Симу в ее же комнате, как будто она преступница. Но, к счастью, ничего не вышло. Он отвлекся на препирания с Валерием Романовичем по поводу расписания работы в офисе, и Симе удалось незаметно выскользнуть за дверь.

Закрыв глаза, она слушает пение, а потом слова проповедника. Они проникают вглубь ее души. Это ее церковь. Здесь ее крестили. Совсем недавно, год назад. Здесь она впервые встретилась с Богом, хотя слышала о Нем и в других церквях, где ей довелось бывать.

Сима открывает глаза, разглядывает расписные узоры на стенах. Переводит взгляд на большие окна, где витражи играют всеми красками радуги. Зимнее солнце пробивается сквозь цветные стекла. Все наполнено трепетом и благоговением.

Ее наполняет ощущение чуда. Описать его она не может, лишь только вдыхает его еле слышный аромат. Ей кажется возможным абсолютно все, особенно здесь, сейчас, в эту минуту. Ее папа — живой и реальный. И он где-то есть. Где? Может быть, он тоже здесь, рядом с ней, а она его почему-то не видит?

Яркий луч солнца пробивается сквозь большой кусок золотисто-зеленого стекла на одном из витражей. Он падает на Симу, озаряет ее руки, одежду, лицо, слепит глаза, но не больно, а мягко, вызывая невольные слезы. Этот свет не похож на солнечный, который только согревает или освещает дорогу. Он проникает внутрь ее и наполняет счастьем. Таким счастьем, как будто ее мечта уже осуществилась.

Это счастье светилось в глазах Олега, когда они шли вместе по заснеженной дороге к четырехэтажкам.

Но тогда он ее обманул.

А может и нет?

Сима вздрагивает и украдкой оглядывается по сторонам. Кажется, никто вокруг не замечает того яркого света, который почему-то остановился на ней и не меркнет ни на секунду. Который не преломился цветным оттенком, оставшись белым, чистым и совершенно неземным.

Сима протягивает руку и прикасается к необычному лучу. Он почти осязаем, такой густой и теплый — ничего прекраснее она раньше не видела. И он ей кажется намного значимее, чем папа и все его картины.

Она поднимает глаза вверх, пытаясь увидеть, откуда исходит этот необыкновенный согревающий и освещающий душу поток. «Я не сирота, нет, — шепчет она беззвучно. — Бог — мой отец. Но где же мой земной отец? Почему я не знаю, где он? Он не может быть иллюзией, как и этот свет. Он настоящий. Просто другие его не замечают».

Она печально опускает голову и тут же улыбается той мысли, которую только что услышала с кафедры. «Согревай любовью сердца, которые забыли о том, что такое любовь», — теперь уже говорит тихий голос внутри нее. Он звучит одновременно голосом ее папы, ее собственным и еще другим, небесным, который внутри нее. Вдохновленная, она оборачивается назад.

Там, на последней лавке сидит ее отец.

Он такой же, как и раньше — с черными волнистыми волосами, горящими большими синими глазами, широкоплечий и сильный. И его красивые крупные черты лица — те же.

Сима крепко зажмуривается и отворачивается. Как, неужели он здесь, рядом с ней? Наконец-то он пришел!

Сердце начинает сильно биться. Ее охватывают смешанные чувства, в которых преобладает радость, но к ней присоединяются волнение и тревога.

Сима оборачивается еще раз, чтобы удостовериться, что ее глаза не подводят.

Там, у двери, на том самом месте, где только что был папа, сидит совершенно другой человек.

Сима смотрит и смотрит, но все остается по-прежнему. Она разочарованно отворачивается, когда у нее начинает болеть шея. Мельком она видит Олега, который ловит ее взгляд и тут же улыбается ей, открыто и радушно, как всегда. Сима кивает ему, но как-то безрадостно, погруженная в себя.

Он был там. Действительно был. Но как будто и нет. Что это — видение, мираж?

После служения она не возвращается домой. Ее тянет на ту улицу, где она раньше гуляла, когда жила в приюте. Там — старое общежитие. Чуть поодаль — несколько магазинчиков. И четырехэтажки.

Сима бесцельно ходит по супермаркету. В кармане позвякивает мелочь. За нее она сможет купить разве что конфету. Или немного фруктов.

Сима долгое время смотрит на лоток с яблоками, а сама мыслями находится в церкви. Что все это было? Папа как будто бы сидел там, а потом исчез. И это произошло за несколько секунд!

Она вздрагивает, когда на другой стороне витрины видит Фролыча.

Тот не видит ее, глядя на яблоки, как и она.

И он, в отличие от ее отца, вполне настоящий, в черном длинном пальто с таким же черным и длинным шарфом.

Сима застывает. Происходящее кажется ей не менее странным, чем то, что было в церкви. В радиусе двух метров вокруг Фролыча никого нет, хотя по магазину ходит немало людей. Все, как будто бы сговорившись, обходят лотки с фруктами, а точнее, то место, где в задумчивости стоит этот человек. Он словно находится в широкой стеклянной колбе, и ее прозрачные, но твердые стенки, не позволяют окружающим приблизиться к нему.