Ангел из прошлого

40. Над обрывом

Назарий сидит сгорбившись, вцепившись руками в руль, будто едет не по ровной магистрали, а пробирается по опасной и узкой дороге, боясь потерять управление и соскользнуть вниз. Но дорога широкая, ровная, и бояться нечего. Сима сидит на заднем сидении и видит его со спины, немного в профиль, пытается понять, о чем он думает и что его тревожит.

— Знаешь, — говорит она осторожно, поглядывая на него, — мне понравилось у Олега. Жаль, что ты решил уехать так рано.

Назарий не смотрит на нее. Он только сильнее сжимает руль, что аж костяшки белеют.

— Если бы этот бомж не говорил ерунды, — сквозь зубы произносит он, — тебе понравилось бы больше.

Сима выпрямляется.

— Это не ерунда, — горячо произносит она. — Это правда про мою жизнь! Я забыла спросить у Федота, как называется то село? Где оно находится? Я должна туда попасть! Ты же хотел найти моего папу, почему ты теперь не хочешь мне помочь?

Назарий в ответ только прибавляет скорость.

— Ходячая легенда, — цедит он сквозь зубы, не оборачиваясь. — А еще — очень неблагодарная.

— Почему ты так говоришь? — Она ошеломленно смотрит на него. — Я очень благодарна тебе, что могу жить в твоем доме, а не в ночлежке, но…

— Вот в этом «но» вся твоя сущность. — Назарий делает резкий поворот, что аж шины визжат. — Твой отец давно уже у тебя под носом, но ты упорно не хочешь его видеть!

Сима чуть не соскальзывает с сиденья.

— Ты думаешь так же, как и я! — восклицает она. — Я тоже так считаю. Он где-то рядом, совсем близко, просто я его почему-то не вижу.

Тут она умолкает. В окне автомобиля виднеется огромная вывеска вдалеке, на одном из зданий. Буквы на ней светятся всеми цветами радуги, неоновыми бликами рассеивают вокруг яркие полосы. Но машина несется вперед, и буквы исчезают.

Сима хватает Назария за плечо.

— Остановись, остановись, пожалуйста! Мне нужно выйти!

Назарий, как ни странно, сразу же сворачивает на обочину и тормозит.

— Тебе плохо? — Он поспешно открывает дверцу с ее стороны.
Сима не отвечает ему. Она вылезает из автомобиля и, не переставая, смотрит на горящую надпись вдали, которая зовет и манит к себе. Сима срывается с места и бежит. Если бы Назарий не перехватил ее, она бы попала под несущиеся автомобили, совсем не видя ни дороги, не ощущая ног и не чувствуя холода.

— Ты что, совсем что ли? — кричит он ей прямо в ухо, пытаясь привести в чувство. — Жить надоело?

Она вместо ответа протягивает руку. Там вдалеке на небольшом здании светится имя: «Илларион».

Назарий выпускает ее из слишком крепких объятий и снимает шапку, вытирая вспотевший лоб. Он долго смотрит на здание и долго молчит, отчего кажется, что он борется с собой, с какими-то своими противоречивыми мыслями.

— Да ты что, — наконец говорит он. — Мало ли на свете Илларионов. И каждый раз при этом имени сходить с ума будешь?

— Но это он, как ты не понимаешь! — Она задыхается от переполнявших ее чувств. — Это мой отец! Он, наверное, там живет. Мне нужно туда, я уже иду, папа!

Она срывается с места и бежит наперерез кустарникам с острыми мелкими ветками, не обращая внимания на то, что проваливается чуть ли не по колено в сугробы.

Назарий снова догоняет ее и крепко берет за руку.

— Это галерея, а не жилой дом, — медленно, с расстановкой произносит он. — Я там был. И отца там ты не найдешь.

— Галерея, картины! Ну, конечно же, как я сразу не поняла. — Она смеется от нахлынувшего счастья. — Там папины картины. Я хочу их увидеть, все сразу. Я посмотрю на них, а потом найду его. Это ведь так легко!

— Оставь эти глупости, и поехали домой. — Он тянет ее за собой.

— Я должна попасть в галерею! — Она вырывает руку.

— Подожди, — Назарий пробирается по снегу вслед за ней. — Подожди, тебе говорю! Совсем одурела. Галерея, она ведь платная! Туда просто так не войдешь.

— Меня пустят, там картины моего отца! — Сима непреклонна. Еще никогда она не находилась так близко к своей мечте. Да, там, в галерее, она уж точно все узнает. Его картины — вот ключ к ответу.

Назарий настигает ее у самого обрыва. Сима чудом останавливается на самом краю — там снег, голые ветки и крутая насыпь, внизу по трассе несутся автомобили.

— Сумасшедшая, — говорит он, и его всего трясет при этом. — Просто свихнулась.

— Я должна быть там, как ты не понимаешь. — Сима сопротивляется, но слабо — вид обрыва привел ее в чувство и заставил коленки задрожать.

— Уже поздно, — говорит он. — Галерея откроется завтра утром. Я сам отведу тебя туда. А сейчас нам нужно домой.

— Обещаешь? — Сима выворачивается, чтобы посмотреть на него.

— Да, — в голосе Назария звучит твердость, а глаза полны страха. Оттого он крепче прижимает ее к себе и почти на руках выносит к дороге, где их приветливо встречает автомобиль с открытыми дверцами.