Ангел из прошлого

41. Ей не стыдно

На следующее утро Сима просыпается с мыслями о галерее отца. Но Назария его собственный отец загрузил работой по самые уши, поэтому он не может ее никуда отвезти. Сима набирается терпения. Что ж, поиски сдвинулись с мертвой точки — это главное. Скоро она увидится с папой, подарит ему свои картинки… Только вот с ними как раз-то и непонятно, что делать. Единственный выход — снова пойти к Фролычу и упросить его вернуть рисунки. Непонятно, зачем вообще они ему?

Значит, сегодня нужно решить этот вопрос. Это то, что в ее силах.

Сима по дороге прокручивает вчерашний день. Эта легенда… Странно, почему ее так назвали. Наверное, из-за тех мистических выдумок. Но реальная часть истории для нее не нова — она лишь дополняет все то, что ей удалось вспомнить. «Бедный папа! — шепчет Сима, спотыкаясь и поскальзываясь. — Он так меня любил… Сделал все, чтобы мне помочь. У него была такая тяжелая жизнь, такая судьба… Я даже не знала, насколько. Я ничего не понимала. Но он не мог умереть той ночью, ведь он мне так нужен! Я же не умерла, значит и он жив. Так хочется его обнять, успокоить и сказать, что все плохое уже позади, и что теперь мы никогда не расстанемся...»

Сима в очередной раз спотыкается о небольшой камень и останавливается. Она случайно прошла дом Фролыча, и теперь ей придется возвратиться на целый квартал.

Когда Фролыч открывает ей дверь, глаза у него блестят. Он будто в предвкушении триумфа, но в то же время в его взгляде проскакивает привычная неуверенность.

— Зачем пришла?

— У вас всё еще мои рисунки, — робко напоминает она.

Фролыч смотрит на нее с удивлением, смешанным с недоверчивостью. Кажется, он собирается выдать какую-то саркастическую фразу, но ждет подходящего момента.

— Если бы ты хотела, то давно бы уже их забрала, — говорит он. — Но для тебя это предлог приходить снова и снова. Как будто тебе здесь медом намазано.

Сима не находит, что ответить.

— Ты все еще надеешься, что я решу твои проблемы? — продолжает он. — Если я выгляжу не так, как остальные люди, это еще не означает, что у меня сверхъестественные способности!

Сима опускает глаза.

— Ты очень странная и глупая девочка, — выносит он вердикт. — Все что я могу — это напугать тебя до смерти.

— Но мне не страшно, — говорит она.

— Может и не страшно, но, должно быть, ужасно стыдно. — Фролыч все еще держит ее на пороге, и она — словно на допросе.

— Стыдно? — переспрашивает Сима. — Почему?

— Потому что для тебя я хуже того бомжа, которого ты с таким интересом слушала, — произносит он хрипло.

Она отрицательно качает головой, не имея возможности ответить. Начинают подкатывать слезы, а ей сейчас особенно не хочется выказывать свою слабость.

— Тогда почему, — он откашливается, но хрипота так и не проходит. — Почему ты сделала вид, будто меня не знаешь? Тебе было стыдно перед теми людьми. Лучше бы я не приходил. Я чувствовал, что не нужно идти!

Последние слова он произносит с таким отчаянием, что у Симы начинает болеть в груди. Что она может ему на это ответить?

— Все не так, как вам показалось, я… — Она запинается, потому что придется сказать о том, как Назарий нарочно ее не пустил к нему. Странно, что Фролыч сам не понял ничего — ведь он весь вечер исподтишка следил за ней, она видела.

— Не оправдывайся, — жестко говорит он. — И если ты пришла спросить, что я думаю по поводу той легенды — я не намерен говорить об этом.

— Я тоже не хочу об этом говорить, — горячая волна бросается Симе в лицо. Она всегда была не прочь поговорить с кем-то о папе, но эта история перевернула ее сознание, прежде всего — открыла несколько неприглядных истин о ней самой. И Фролыч вряд ли будет в восторге узнать, что из-за нее так страдал отец, и что да, именно из-за нее ему пришлось занимать эти злосчастные деньги.

— Тем лучше, — хмыкает он и уходит из прихожей на кухню.

Сима неловко топчется на пороге, а потом набирается смелости, снимает обувь и идет за ним.

— Чего тебе? — бросает он, когда она появляется на кухне.

— Я хотела спросить, вам понравилось мое новое платье? — вырывается у нее.

Фролыч смотрит на нее искоса.

— Мне без разницы, во что ты одета — хоть в лохмотья, — несколько грубо произносит он. — Я в этом не разбираюсь.

— Да, я знаю, — кивает она. — Я просто очень хотела, чтобы папа тоже пришел на день рождения поздравить Олега и увидел меня красивой, в том синем платье, о котором я так мечтала.

— Что такое внешность? Одна сплошная иллюзия, — говорит Фролыч, обращаясь не к ней, а просто рассуждая сам с собой. — Как и пустые мечты.

— Все же папа был на этом празднике, — говорит Сима. — Потому что он всегда со мной — ведь он в моем сердце.

Фролыч вдруг устало вздыхает. Отодвигает стул от стола, как бы приглашая ее присесть, и начинает расхаживать по кухне взад-вперед, а его сильно отросшие ногти на здоровой руке едва не задевают стол.

— Ты — сирота, — говорит он. — Я понимаю, тебе кто-то нужен. Все равно — кто, только чтобы был кто-то рядом. Так ведь?