Ангел из прошлого

42. Художник, которого не существует

С самого утра нового дня Симу поглощал рой мыслей. Оттого, когда она попыталась что-то нарисовать, испачкала себя черной масляной краской — эти краски и все остальные материалы для рисования ей совсем недавно купил Валерий Романович. Тщетно пытаясь отмыть пятна, Сима не представляла, как она в таком виде пойдет в галерею — это были ее единственные нормальные джинсы. Вторые же были слишком растянутыми и висели на ней мешком.

Сима в отчаянии выходит из ванной. Остается разве что надеть праздничное синее платье. Да, наверное, она так и сделает.

Вся в переживаниях она не замечает, что стоит посреди холла не одна. Валерий Романович осторожно и даже несколько неловко трогает ее за плечо.

— Расстраиваться незачем, — говорит он сдержанно. — Испортила джинсы — ну и что с того? Ведь я могу тебе купить все, что нужно. Я богат и мне это ничего не стоит.

— О… нет, мне больше ничего не нужно! — Сима испуганно отходит от него. — У меня все есть…

— Да уж я вижу. — Он красноречиво указывает глазами на черные разводы. — Я хочу тебе помочь, и я это сделаю.

— Но я не хочу… не… не надо! — Сима продолжает отступать, и ее все больше охватывает необъяснимый страх.

Валерий Романович хмурится.

— Почему ты так говоришь со мной? — произносит он, надувшись. — Почему отказываешься?

— Не знаю, — Она пожимает плечами. — Но вы мне ничего не должны. И не обязаны помогать.

— Может, ты обижаешься на меня? — Он приподнимает подбородок, чтобы не показать, что его как-то задели ее слова. — Конечно. Тебе не дает покоя то печенье… — Он отводит глаза. — А ты не думала о том, что все может измениться? Я могу купить тебе много всего, что стоит намного дороже, чем сухое, черствое печенье!

— Нет, нет! — Сима даже руки выставляет, чтобы тот ничего ей не давал и не дарил. — Я не обижаюсь на вас. И не хочу, чтобы вы думали, будто я из гордости отказываюсь.

— В таком случае, через час будь готова, — Валерий Романович шагает к лестнице. — Я повезу тебя за покупками, и ты забудешь этот неудачный день.

Сима вздрагивает. Этот день вовсе не неудачный, и на штанах всего лишь краска, и у нее есть платье, и…

— И даже не смей больше отказываться. — Он грозит напоследок пальцем.

А через полчаса Валерий Романович спускается по лестнице вместе со своим сыном и выглядит уже не таким самоуверенным, каким был раньше.

— Я срочно уезжаю, в одном из офисов случился пожар, — говорит он, пройдя мимо нее быстрым шагом. Он весь взмок и даже видно, как его трясет.

— Я оставил Назарию денег — он поедет с тобой и купит все необходимое, — бросает он из-за плеча, впопыхах надевает куртку и выбегает за дверь.

Сима провожает его взглядом, а потом глядит на Назария. По нему не видно, чтобы он как-то переживал из-за пожара в офисе. Он безразлично провожает отца взглядом.

Через десять минут Сима спускается в холл, уже переодетая в синее бархатное платье.

— Не надо мне никаких вещей, — говорит она, как только они выходят во двор. — Отвези меня лучше в галерею.

— Хорошо, — на удивление сразу соглашается Назарий. — Но после мы с тобой заедем в магазин — так надо, если не хочешь, чтобы у меня потом были проблемы. — Он делает выразительные глаза и кивает на дом.

Сима пожимает плечами. Главное, что сначала она побывает в галерее и узнает, где ее отец, что с ним. А что будет после — уже не так важно.

— Скажу тебе честно — ты не найдешь там то, что ищешь, — говорит Назарий, отъехав от дома на приличное расстояние. — Мало того, ты можешь разочароваться.

— Это галерея моего отца, я точно знаю, — говорит Сима, сжав руки.

— Жаль, что ты так упрямишься, — говорит Назарий, при этом не смотрит на нее и неотрывно следит за дорогой. — Есть другой путь, более радостный и счастливый. Твоя мечта может сбыться иначе, ты об этом не думала?

Сима невольно передергивает плечами. В его словах нет ничего плохого, но подобные разговоры ей не нравятся. Она уже слышала их в разных вариациях, и все они сводились к одному: она не найдет своего отца. Нужно оставить эти мысли и начать новую жизнь. Без него.

— Едем, едем же, скорее. — Сима упирается обеими ладонями в переднюю панель, как будто так автомобиль поедет быстрее.

У входа Назарий показывает контролерам какой-то прямоугольник, наклоняется к ним и тихо что-то говорит. Сима не успевает разглядеть, что это такое. Их пропускают, причем без денег, хотя Назарий говорил, что галерея платная…

Может быть, он сказал контролерам, что Сима — дочь знаменитого художника Иллариона, которому и принадлежит эта галерея?

Когда она оказывается внутри, все ее вопросы мгновенно отходят на второй план. Перед ней открывается огромный старинный зал с люстрами и подсвечниками, скульптурами и цветами. Но самое главное здесь не это: стены сплошь увешаны картинами.

Сима в восторге замирает. В следующую секунду она бежит к картинам, чтобы увидеть каждую, ничего не пропустить, впитать в себя краски, образы, линии, причудливые тени. И каждая из них кажется ей удивительной, неповторимой. Полотна словно наполнены светом: художник подобрал светлые, «добрые» краски, избегая мрачности и излишней реалистичности. Там везде ангелы, в золотых, серебряных, цветных одеждах, с мягкими большими крыльями и небесными лицами. Всех их отличает одно: огромные голубые глаза, завороженно смотрящие на облака и небо.