Ангел из прошлого

43. Черно-зеленый чай

Сима заболела. В тот день Назарий вынес ее на руках из галереи на свежий воздух. Ей стало чуточку лучше, но после ее снова охватила слабость, и она едва смогла дойти до машины. Назарий неровно вел автомобиль и поминутно спрашивал о ее самочувствии. Сима отвечала невпопад. Дома сразу же легла в постель и заснула. А на следующий день не смогла встать.

В полубреду она звала папу. Потом просыпалась. Рядом был Валерий Романович. Он несильно сжимал ее руку в своих и долго сидел возле нее. Симе оставалось только надеяться, что он не привязался к ней. Ведь ей нужен настоящий папа.

Дни сменялись ночами. Сильно кружилась голова, когда Сима привставала с постели. А когда немного передвигалась по комнате, на нее накатывала тошнота и нападала ужасная слабость. Сима сдавалась и снова забиралась под одеяло, с тоской поглядывая на светло-серое зимнее небо за окном.

Прошла целая неделя, прежде чем Сима спустила ноги с кровати, и впервые за все это время голова у нее почти не кружилась. Она все же решила еще немного полежать, чтобы Назарий не запер ее, а Валерий Романович не повез бы в магазин и не накупил бы ей всего того, что обещал, из-за чего она чувствовала бы себя крайне неловко.

Ближе к вечеру Сима начинает собираться, поглядывая на дверь. Немного кружится голова, но это лишь последствия нервного срыва. Главное, у нее снова появились силы. Теперь уже нет смысла лежать и попусту терять время. Нужно действовать. Но как?

Самым разумным сейчас ей кажется найти Федота. Он много знает об ее отце и о ней самой. Он наверняка рассказал не все.

Сима медленно идет по длинной улице. Скоро покажется детдом, а чуть дальше — большая свалка. Ноги начинают противно дрожать — слабость все еще напоминает о себе. Сима приостанавливается, выдыхает и идет дальше.

В свете фонарей дома и люди вытягиваются в причудливые тени. Сима скользит по дороге, стараясь не обращать внимания на темноту в глазах. Около старого заброшенного завода плетется мешковатая фигура, еле переставляя ноги.

Это очень знакомая фигура. Сима спешит к ней. Еще минута — и она берет Федота за руку. Тот долго смотрит на нее, будто не узнает. От него тянет спиртным, а глаза с поволокой бесцельно блуждают.

— Иди в ночлежку, — просит его Сима. — Ты упадешь и замерзнешь, а там тебя напоят чаем.

— Я и без того напился, — заплетающимся языком возражает бомж. — Напился, дальше некуда…

— Ничего, там тебе помогут, — говорит она. У нее просто руки опускаются от того, что ничего не может сделать для Федота. Ведь она еще не нашла папу, и у нее нет большого дома, чтобы старший друг мог жить вместе с ними, начал работать и перестал пить от тоски и безделья.

Федот только отмахивается с безнадежным выражением лица.

— Легенда! — вдруг он поднимает вверх палец, и его глаза становятся осмысленными. — Надули меня… ох, как надули!

— Ты просто не знал продолжения, — говорит Сима, направляя его к дороге, идущей наискосок через дворы, чтобы по ней он мог выйти к ночлежке. — Но я тебе скажу, что мой папа — вовсе не никудышный художник. Я видела его картины… Они прекрасны. Я найду его, непременно найду. Только знать бы, как называется то село, где мы жили раньше — я хочу поехать туда, как можно скорее!

— Какое-такое село? — непонимающе смотрит Федот, раскачиваясь во все стороны, как корабль в шторм. — А-а, — протягивает он. — Ну да, есть местечко, где такие вещи, я тебе скажу, творятся…

— Федот, — нетерпеливо перебивает его Сима, поддерживая его, чтобы он не спотыкался на каждом шагу. — Ты знаешь, как называется это село?

— Не знаю я никакого села, — бормочет он, заикаясь. — А вот есть одна легенда… хочешь, расскажу тебе такую историйку, это все самая настоящая правда!

Федот продолжает пьяно разглагольствовать, язык у него заплетается и выдает нечленораздельные звуки вместо слов. Сима только вздыхает и больше не задает вопросов. Она доводит его до ночлежки и звонит в дверь.

— Ангел так и светится, — совсем уже засыпая, бубнит Федот. — Так и светится…

— Знать бы, где он светится, — грустно говорит Сима. За дверью небольшого приземистого дома слышатся шаги.

— Вот скоплю денежек и поеду в Новые Лучи, — мечтательно поднимает глаза к темному небу Федот. — И посмотрю сам, все увижу своими глазами!

Дверь открывается. Служащий, не говоря ни слова, впускает бедолагу. Федот вваливается в тамбур, забыв попрощаться. Сима облегченно вздыхает, когда за ним закрывается дверь.

— Новые Лучи, — проговаривает она несколько раз, спускаясь с крыльца. — Надеюсь, он не ошибся.

Самое время идти домой, но что-то совсем нет желания туда возвращаться. Это не ее дом. У нее пока еще нет дома.

Все это время ей почему-то не хватало хриплого голоса Фролыча, которого она не видела целую неделю, его саркастических выражений, странных, словно на оголенном нерве, разговоров. Ее периодически одолевали всякие нехорошие мысли: а вдруг он снова заболел и не может встать? Вдруг Назарий его не навещает? Вдруг Валерий Романович сделал ему что-то плохое? Ведь совсем недавно он грозился...

Поэтому Сима не идет домой. Ведь сейчас она свободна, не заперта в комнате и уже почти не больна. Так чего же терять возможность? Она проходит несколько кварталов и заворачивает в знакомый дворик. Четырехэтажка светится огнями окон и больше не напоминает заброшенную развалюху. Сима поднимает голову вверх. Еще минута — и от ее ног на заснеженной тропинке остаются лишь следы.