Ангел из прошлого

44. На распутье

На следующий день к Симе пришел Олег. Его впустила домработница, которую Валерий Романович недавно нанял: он почему-то запретил Симе убирать его кабинет и вообще заниматься какими бы то ни было домашними делами. При этом он ничего не объяснял. Наверное, он перестал ей доверять. Может, очень скоро ей придется искать себе новое пристанище.

Но Симе некогда было об этом переживать — сначала праздник у Олега, потом галерея отца и болезнь, а теперь мысли, что будет с Федотом, если он не прекратит пить.

И Фролыч.

Он тоже не уходит из головы. И это ее тревожит более всего.

Валерий Романович вышел в холл в тот самый момент, когда Олег неспешно снимал куртку, обмениваясь с Симой приветствиями.

Он окидывает Олега многозначительным взглядом и тут же отводит Симу в сторону.

— Он пришел к тебе или к Назарию? — уточняет он.

— Ко мне, — Сима пожимает плечами, смущаясь от неловкого вопроса. Ведь Олег вообще-то друг Назария, и, наверное, было бы правильнее, если бы он пришел к нему, а не к ней. Вдруг Валерий Романович теперь скажет ему уходить?

Но хозяин дома не выглядит грозным. Наоборот, после ее ответа его выражение лица смягчается.

— Тебе он нравится? — негромко спрашивает он, так чтобы не слышал гость.

— Да, очень! — пылко отвечает она. Как Олег может не нравиться? Его глаза светятся улыбкой и добротой, а еще с ним очень спокойно.

— Ладно, — через минуту раздумий произносит Валерий Романович. — Этот парень из хорошей семьи, там ему вроде огромное наследство досталось от родителей… — Он еще немного молчит. — Только вот, если бы он не был приёмышем, я бы не сомневался. Но тут... надо подумать. Надо подумать, — повторяет он и с этими словами уходит.

Сима провожает его взглядом. Как так, Олег — приёмыш? Выходит, он жил с родителями, которые были для него чужими людьми?

Она поговорит с ним как-нибудь потом.

Через несколько минут они сидят в ее комнате на кровати, смотрят друг другу в глаза и улыбаются. От взгляда добрых светло-кофейных глаз Симе становится совсем хорошо. Она может сказать Олегу все, что на сердце, и он ее поддержит.

— Я не знаю, что делать, — говорит она. — Есть две вещи, и от одной мне особенно тяжело.

— Ты об отце? — спрашивает он, мягко сжимая ее пальцы.

— Да, но тяжело меня вовсе не от этого, — заминается Сима. — Понимаешь, я хочу поехать в Новые Лучи, это село такое. Я там родилась, но не знаю, как туда добраться. Мне кажется, так я узнаю больше о папе — может, там остались люди, которые с ним были знакомы. А может, — ее голос дрожит, — он и сам живет там, прячется от славы, от людей, которые хотят задать ему слишком много вопросов, и тихо пишет картины каждый день, в своем доме, на природе, где-нибудь в лесу…

К концу ее голос утихает. Сима опускает голову.

— Нет проблем, когда захочешь, поедем вместе в это село, — говорит Олег таким тоном, будто не видит в этом ничего сложного. — Но не из-за этого ты такая грустная, ведь правда?

— Правда, — кивает она, все еще не поднимая головы. — Я знаю, что должна убрать все препятствия, которые мешают мне встретиться с папой. Но одно из них мне почему-то не хочется убирать.

— Кто-то тебе ставит препятствия? — на лицо Олега набегает тень.

— Не совсем так, — пытается объяснить Сима то, что не может понять сама. — Просто мне не хватает решимости разом со всем покончить.

— Звучит угрожающе… так в чем же дело?

— Все дело во мне, — Сима еще ниже опускает голову, подбирает ноги и утыкается лицом в колени. — Я повторяю себе, что никто не сможет заменить мне отца, — бормочет она, — что я не могу выбирать… Приемные родители, это же совсем не то, что родные, правда? — она вдруг поднимает голову.

Олег какое-то время молчит и кажется потерянным. Как будто какие-то раны прошлого еще свежи, не зажили в нем.

— Главное, чтобы они тебя любили, — совсем тихо говорит он. — Остальное неважно.

— Но мой папа меня не бросал, — отчаянно борется Сима со своими сомнениями. Если бы он действительно оставил ее, а ее бы удочерили в детстве — возможно, все было бы иначе… но нет. Зачем об этом. Папа так сильно ее любил, он посвятил ей жизнь. Он не мог ее разлюбить в один момент.

— Да, ты права, в этом и есть большая разница, — Олег встает. — Женщина, которая меня родила, оставила меня умирать от смертельной болезни, а чужие люди почему-то захотели, чтобы я жил.

Симе вдруг становится очень стыдно.

— Олег, я не должна была говорить об этом, — говорит она. — Прости меня, пожалуйста!

— Нет, спасибо, что сказала, — говорит он, оборачиваясь к ней. В его глазах светится благодарность. И в них как будто что-то изменилось, появилась новая мысль. — Большое спасибо, — повторяет он. — Я только сейчас увидел, осознал, за что я все это время боролся. Какая же бессмысленная эта борьба. Как и поиски вчерашнего дня. — Он невесело усмехается. — Я пришел узнать, как твои дела, ведь так давно тебя не видел, и в церкви тебя не было… а получил ответ для себя. Ты не представляешь, насколько важный ответ. Не думал, что он будет таким, но… — по его лицу пробегает едва заметная судорога. — Но это лучше, чем и дальше себя обманывать. И если ты когда-нибудь встретишься с Тамилой, передай ей… что я ее любил. Я так хочу, чтобы она была счастлива! Мне больше ничего не нужно.