Ангел из прошлого

48. Новое пристанище

Она бежит по улице в одном свитере и домашних тапочках: куртка и ботинки остались в прихожей. Холодный воздух пробирает насквозь, но ей все равно. Спутанные волосы развеваются на ветру, лезут в лицо, прилипают к мокрым щекам. Она бежит по скользкой дороге, падает, встает и снова бежит. Люди странно смотрят, расступаются. Она их почти не замечает.

Старая сумка своей шершавой ручкой напоминает ей о приюте, который был таким же неудобным, грубоватым, но все же стабильным и теплым. И совсем немного — о доме, из которого она бежит, будто за ней гонятся лютые волки.

Олег был прав — ей нужно было уйти еще вчера утром. И тогда не пришлось бы прыгать в окно. Он все знал, только почему-то не сказал прямо, что ее ждет. Может, они с Назарием заодно? Сима откидывает эти мысли. Все же Олег на ее стороне, иначе он бы не предупреждал ее и не приглашал к себе.

А теперь самое время решить, куда ей идти. Если она пойдет к Олегу, то ему жить будет негде — у него слишком тесно. Кажется, Валерий Романович что-то напутал: у Олега не было никакого наследства. Все, что у него было — та маленькая квартирка и скромная работа в театре.

Значит, ей нужно уехать отсюда, как можно скорее. В Новые Лучи. Ее отец там. Он ждет ее.

Сима, убежав подальше от своего временного пристанища, замедляет шаг. Теплее ей не становится, и она плохо соображает куда идет. Ноги сами приносят ее в знакомый двор.

Дом в четыре этажа встречает ее как обычно, сдержанно, хотя уже не так холодно, как раньше. Ее даже привлекает ветхость посеревших от времени кирпичей, тишина, таинственность, которая окутывает четырехэтажку и безлюдный дворик. Здесь ее больше не встретят сурово. Во всяком случае, она на это надеется.

Сима топчется в нерешительности, после чего, вздохнув, входит в подъезд.

Перед глазами все кружится, пол уходит из-под ног. Как в тот день, когда у нее забрали отца.

Очень, очень хочется пить.

И согреться.

Для этого надо собрать последние силы и подняться на четвертый этаж.

Сима поднимается. А перед глазами мелькают картины — цветные, яркие. Они сменяются темными одноцветными однообразными рисунками.

Бездомная. Она не думала, что это случится так скоро.

Найдется ли для нее место в Новых Лучах?

Одна ступенька, вторая третья…

Двухэтажный особняк с колоннами и большим крыльцом блекнет, краски его меркнут. Где-то там суетится Назарий, такой прозрачный, что его можно проткнуть рукой. Валерий Романович возвышается над домом, как массивная глыба, которая пугает своими размерами и чернотой.

И Фролыч. Он тоже почему-то здесь, но живой, настоящий, не черно-белый и не сотканный из воздуха.

От того, что он рядом, становится как-то спокойнее.

Только второй этаж. Половина.

Сима помнит все. Какого цвета была чашка, настолько горячая, что ее невозможно было взять в руки. На ней краснели цветы, золотилось несколько полосок по краям, а на боках прощупывались тонкие грани. И царапины на столе, их было много.

А еще — дверь с цветными разводами.

И картина во всю стену. Только она видится ей не черно-белой. На ней — зеленеющее дерево с необычными плодами. От легкого дуновения ветра трепещут мелкие листья, которые только недавно проклюнулись, будто уже наступила весна. Часы с кукушкой висят по центру и бьют ровный час. Конфетные обертки шелестят, блестят, летят со всех сторон прямо на милого, с мягкими крыльями ангела, которого она не рисовала…

Уже четвертый. Еще чуть-чуть.

Сима прислоняется к черной клеенчатой двери. Такой теплой, родной, домашней. Сколько времени она так стоит, неизвестно.

Находит себя сидящей под дверью. С трудом распрямляет затекшие ноги и медленно встает. Надо что-то делать, не нужно здесь сидеть. Но от холода руки ее плохо слушаются, все тело болит и саднит.

Вряд ли ее слабый стук донесется до хозяина квартиры. Но она уже слышит его шаги! А это значит, что скоро она попьет воды и сможет продолжать свой путь.

Фролыч, быстро глянув на нее из-под кустистых бровей, делает нечто удивительное, чего раньше не делал. Он берет ее за руку и быстро заводит в прихожую.

Сима старается не смотреть ему в глаза и вместо этого рассматривает его одежду — рубашку в крупную белую клетку на синем фоне, мелкие пуговицы. Их последний разговор был не из легких и то, что она здесь… Пусть он не подумает ничего такого. Она не передумала.

Он же не отпускает ее, и она чувствует, как сильно бьется пульс у него на запястье.

Она осторожно отнимает руку и сжимает обе перед собой.

Он долго на нее смотрит. Даже делает жест, будто хочет погладить ее по плечу, но отводит руку и вместо этого передвигает мелочи, лежащие на полочке.

— Тебе не нужно было тогда уходить, — говорит он.

Сима передергивает плечами.

— Я уезжаю, — быстро говорит она. — Вот… пришла попрощаться.