Ангел из прошлого

49. Две картины — два ангела

Сима не возвращается в комнату с красивой дверью, а топчется в прихожей. Ведь на кухонном столе стоит графин с водой — вон он, такой прозрачный, свежий, манящий! Сима поглядывает то на него, то на дверь спальни. Ей совсем не хочется сердить Фролыча. Но он все никак не выходит, а она все еще сильно хочет пить…

Сима пожимает плечами и идет на кухню — жажда становится невыносимой. Ничего страшного не случится, если она сама за собой поухаживает.

Зайдя на кухню и включив свет, она первым делом видит стену. Ту самую белую панель, которая была белой в недалеком прошлом, а теперь на ней играют все цвета радуги. И это даже не стена. Это огромная картина, такая яркая, красочная, даже немного пугающая своим великолепием.

Графин, вода и сильное желание пить отходят на второй план.

Ведь угольного рисунка больше нет. Он исчез, утонул в многообразии цветных пятен.

Перед ней — дерево, то самое, совсем как настоящее, только во много раз лучше, краше, сказочнее. Все в красках, переливающихся бликах — свежее, зеленое, но вместе с тем необыкновенное, каких не бывает. Всевозможных оттенков розы расползаются по веткам, обвивая их со всех сторон. Тонко прорисованные дольки лимона выглядят очень аппетитно и, кажется, даже издают аромат. Игрушечный домик с маленькими узорчатыми ставнями словно приглашает зайти вовнутрь. А конфетных оберток так много, что от них рябит в глазах.

А рядом с деревом… Рядом стоит девушка. Она держит кисть с зеленой краской и словно раскрашивает листья. От нее исходит свечение — от ее коротких черных, слегка растрепанных волос, от пушистых крыльев за спиной, от длинного синего бархатного платья с полупрозрачными рукавами.

Нежный ангел нарисован мастерски и с любовью, ведь здесь такое внимание к деталям! К каждой мелочи — ничего не упущено, ни один завиток узора на рукаве, ни тонкость волос, ни детально прорисованные, слишком большие для худенького лица глаза с длинными ресницами…

Знакомый кашель заставляет Симу оторваться от картины. Мастер, подаривший черно-белому наброску жизнь, стоит рядом, настолько близко, что слышно его дыхание.

Сима, ни о чем больше не думая и не глядя в его глаза, обнимает его. Так быстро и неожиданно, чтобы не испугаться и не передумать.

Как сильно стучит в ответ его сердце! Он весь напрягается в волнении, как будто собирается ее отстранить. А потом сам обнимает ее в ответ. Очень крепко.

— Спасибо, — говорит она тихо, прижимаясь лицом к его груди. — Просто спасибо.

— Я боялся, — слышит она голос, низкий и глубокий, — что ты больше никогда не придешь.

— И поэтому вы нарисовали меня на стене?

Фролыч снова откашливается и мягко отодвигает ее от себя.

— Вот что, предлагаю пойти в комнату и посмотреть другие картины, там их еще много, — он прячет глаза и сам первый идет в комнату.

Сима немного задерживается на кухне. Ведь она так и не налила себе воды.

Зачем… Зачем она сделала это?

Раньше, когда Сима была маленькой, папа часто прижимал ее к своей груди. Он носил ее на руках и клал с собой в постель, и она так засыпала, и все время слышала, как его сердце мерно стучит. Так было всегда. Это была важная часть ее жизни — ее безопасность, покой и любовь… А потом однажды она проснулась в чужой белой комнате — и стук исчез. Он больше не звучал столько лет, разве что в ее памяти. А сегодня она услышала этот стук наяву, совсем близко, у своего сердца.

— Я там тебе все принес, — в комнате Фролыч кивает на уже разложенный диван. На нем лежит подушка, стопка белья, одеяло и плед.

Это все самообман.

— Тебе помочь постелить? — Он, как ни в чем не бывало, кладет подушку в изголовье и разворачивает одной рукой простынь.

Нет, Фролыч ни в чем не виноват. Это все она.

Это как кошмарный сон. Когда же она от него проснется? Где же папа, где он?

Сима обнаруживает себя на стуле рядом с диваном. Ее пальцы до боли сжимают волосы, и сама она наверняка выглядит не очень с наморщенным лбом и отчаяньем в глазах.

Фролыч склоняется над ней, как будто не решается спросить, в чем дело.

— Наверное, мне лучше лечь спать, — бормочет она.

— Да, да, конечно, ты устала и замерзла, — поспешно говорит он. — Я тебе сейчас чаю приготовлю. Зеленый.

Фролыч еще немного стоит около нее, будто не решается отойти, но все же идет на кухню.

Сима облегченно вздыхает, когда он уходит.

Она вяло разглядывает комнату. Там, на противоположной стене, еще картины. Их она не разглядывала. Там портреты.

Сима медленно поднимается и подходит поближе.

Первым попадается на глаза портрет молодой, даже совсем юной девушки со светло-соломенными прямыми волосами. Ее тонкие черты не особо примечательны, но у нее добрый взгляд и милая улыбка. В задумчивых светло-бирюзовых глазах кроется загадка. Девушка не слишком красива, но есть в ней что-то притягательное.

— Это Алиса, моя жена, — говорит вдруг Фролыч. У него просто талант — неслышно появляться за спиной.