Ангел из прошлого

60. Маски сорваны

После известия о смерти Олега Сима была просто раздавлена. Она все время лежала или сидела в кресле, которое заботливо ставил возле своего мольберта Фролыч и объяснял ей премудрости живописи, чтобы ее отвлечь. Она с удовольствием слушала, немного писала масляными красками — впервые, но в основном просто сидела и наблюдала, как на холсте появляются цветные полосы и мазки. У нее была слабость не только от ужасной новости, но и от простуды, остатки которой ее еще мучили. А еще Сима не обрела достаточно душевных сил, чтобы сказать о своем решении Фролычу.

Он ее как будто и не торопил. Неустанно заботился о ней, и казалось, что все его слова о том, что она для него — проблема, просто фарс. Ведь он готовил ей чай, варил питательные супы, кормил ее чуть ли не с ложечки прямо в комнате и неизменно укрывал теплым пледом, когда она пересаживалась в кресло. А еще упорно учил ее названиям оттенков красок, показывал разные техники и увлеченно о них рассуждал. Давал ей в руки кисти, тюбики с красками, палитру, чтобы она привыкала к этим материалам, которых у нее не было раньше. И снова, и снова следил за тем, чтобы она не мерзла, была накормлена, с нормальной температурой и хорошим самочувствием…

Но в его сердце все не так просто. Время от времени Фролыч выдает себя невольным взглядом или неосторожным вздохом. В его глазах периодически возникает вопрос: а что дальше? Останется ли она с ним или продолжит искать своего призрачного отца? Тревога все чаще появляется у него на лице, когда он молчит, задумавшись.

Сима в какой-то момент прислоняется к его плечу, когда он поправляет на ней сползший плед.

— Эти картины особенные, — говорит он, наверное, смущенный ее реакцией. — Они не такие как все остальные, видишь?

Он сейчас занят доработкой картины с креслом, тем самым, из детства Симы. И говорит он о рисунках, которые он срисовал с ее набросков.

— Да, — отвечает она, поглядывая то на него, то на картины. — В них так много красок... и радости.

— Я их скоро продам, — говорит Фролыч с особым блеском в глазах. — Вот увидишь, все изменится.

Он замолкает и с упоением принимается за работу.

«Скажи ему. Скажи сейчас, — подсказывает сердце. — Он хочет знать, хочет быть уверенным».

Сима все медлит.

— Тебе хорошо здесь? — вдруг спрашивает Фролыч.

Сима кивает, все так же прижавшись к его плечу.

— Как бы я хотел, чтобы ты осталась со мной навсегда, — говорит он поминутно откашливаясь, как будто в горле ему что-то мешает. Его голос дрожит против его воли, и мазки на полотне становятся жесткими и резкими, как будто бы он сердится на себя за что-то.

— Удочерите меня, — вырывается у нее, и она садится прямо, ошеломленная своей же дерзостью. — Пожалуйста… Я хочу… Да, я конечно не ваша дочь, которая умерла, но… я хочу остаться с вами!

Она закрывает лицо руками и начинает плакать.

Чувствует, как Фролыч наклоняется к ней. Как он гладит ее руки и мягко пытается отстранить их от лица.

— А как же твой родной отец?

— Это все в прошлом, я больше не буду его искать. — Сима мотает головой.

— Помнишь ту легенду? — зачем-то спрашивает Фролыч.

Сима кивает.

— Только это не легенда, а самая настоящая жизнь, — говорит она. — Это моя жизнь, — она поднимает на него глаза. — Только теперь я точно знаю, что папа умер. Его убили в ту ночь какие-то бандиты. Я смирилась, что его больше нет.

Фролыч молчит какое-то время, глядя в пол.

— Я предполагал это, — говорит он. — И если позволишь, я расскажу тебе немного больше об этой легенде. Кое-что, чего ты не знаешь. А после ты решишь, как быть дальше.

— Вы знаете об этой истории больше, чем я? Но… откуда? Вы знали моего отца? — осеняет ее.

— Да, — через паузу отвечает Фролыч с таким видом, как будто ему неприятно говорить об этом. — Я знал его.

Наступает тишина. Только слышен мерный шум холодильника из кухни и неровное дыхание Фролыча, который принимается разглядывать пальцы на здоровой руке.

Сима в замешательстве. Радоваться ей или горевать? Сейчас она может услышать всю правду, что случилось с ее отцом, жив ли он… а если жив? Неужели придется оставить Фролыча после всего, что она ему сказала? Что теперь ей со всем этим делать?

— Вы только скажите, — бормочет она пересохшими губами, — он жив?

— Он не был живым долгое время, — говорит Фролыч. — А потом воскрес.

— Такого не бывает — Сима непонимающе смотрит на него, а Фролыч все так же не поднимает глаз. — То есть, бывает, конечно, но… это чудо. Разве это правда случилось с моим отцом?

— Да, — прерывисто и натужно вздыхает Фролыч, меняя положение на стуле. — И это та причина, по которой он не искал тебя. Он считал, что ты мертва. И вместе с тобой похоронил себя заживо.

— Но… я… — смешивается Сима. Странно, но теперь ей сложно осознать, что ее отец — реальность, и что она может увидеть его живым. — Теперь мне все понятно… но… Я все равно хочу остаться с вами! — восклицает вдруг она. — Я вас не брошу. — Она немного сникает. — Если, конечно, вы тоже этого хотите…