Ангел-мечтатель

Глава 5.1

Похоже, не у одного Стаса скрытые планы в голове роятся. Как любезно объяснил мне темный интриган, я уже больше никуда не гожусь. Татьяне, значит, важное дело поручать, а меня — тоже назад, в заброшенную пустыню? Чтобы я и дальше не мешал голову ей морочить комплиментами о ее уникальности — под стать, надо понимать, его гениальности? До сих пор, хотелось бы надеяться, ничего у него не вышло…

Таки не вышло! Татьяна лишила меня малейших сомнений в этом, объявив темному гению с сияющим видом, что вопрос моего будущего трудоустройства уже решен — и без его любезного участия. Этот настырный гад изобразил полный восторг по этому поводу, но в новом отделе тут же и для него место нашлось. Хотя только что ему там одного Макса вполне хватало. И кто-то еще скажет мне, что это случайное совпадение?

Я понял, что отныне придется присматриваться к Татьяне особо внимательно. Я ведь сам попросил темного гения, когда меня внештатники с нашими воспоминаниями схватили, установить с ней мысленную связь. Он, конечно, в поисках Всевышнего в бесконечности какое-то время болтаться будет — и желательно, бесконечно долго — но кто знает, каким расстоянием ограничена его гениальность в передаче мыслей?

Как выяснилось, я должен был последовать принятому решению немедленно.

Вот только я совсем немного растерялся, когда она ко мне с извинениями подошла. Я сам готов был начать с ней мириться прямо в тот самый момент — но не в том же месте, в самом деле! Внимания на нас никто, конечно, не обращал — темный гений снисходительно излагал Стасу поминутный план полной капитуляции перед отцами-архангелами, а тот сражался, как лев, за каждый шаг отступления — но раньше Татьяна никогда не позволяла себе такой несдержанности при посторонних.

Соскучилась. До такой степени, что уже не может дождаться, пока мы наедине останемся. Я еще в той заброшенной пустыне был уверен, что мне нужно всего лишь увидеться с ней — и она мне сразу на шею бросится. У нее такой рефлекс на мои отлучки уже давно выработался.

Я почти расчувствовался, но она обхватила меня за искусанную ею же спину, и я с трудом сдержал звуки, которые она вполне могла истолковать, как побуждение к дальнейшим действиям. В смысле, с нее же станется начать рубашку с меня стаскивать, чтобы еще раз полюбоваться следами своих зубов — источником моего легкого дискомфорта.

Я крепко сжал ее вовсе не для того, чтобы на ногах удержаться — чтобы ее удержать от вольностей, о которых она сама потом пожалеет. Как только окончательно в себя придет. Отбросив эту совершенно не типичную для нее настойчивость и решительность, в которых под моим надежным крылом не было у нее ни малейшей надобности.

Причину Татьяниной настойчивости я понял очень скоро.

Когда мы вышли наконец из башни темных, я категорически отказался пешком проходить полосу, окружающую ее и полную смертельных ловушек. Единственный путь через нее знал только темный гений, и это как раз меня и смущало. Одно неловкое движение, один неверный шаг — и я окажусь под распылителем. А он — в одном отделе с Татьяной.

Нет уж, буду, как всегда, рассчитывать только на себя. Этот подход меня еще никогда не подводил.

За время нашего совещания в башне темных я уже, в целом, отдохнул — мне, впрочем, никогда не требовалось много времени на возвращение отличной физической формы — и был уверен, что и мой закон надобности восстановился. Если уж я перенесся с Татьяной через эту полосу после блужданий по заброшенной пустыне, схватки с внештатниками и транспортировки к башне темных той дикой кошки, в которую Татьяна превратилась …

Но все же переносить ее назад первой не стоит. Будь моя воля, я бы с темного гения начал — в случае чего, можно будет заявить, что он пал от своей собственной руки. Которая сконструировала распылитель. А я останусь в одном отделе с Татьяной.

Но темным незачем было покидать свое логово — их ждали переговоры со своим руководством.

Я предложил сделать первую ходку со Стасом. Если не допрыгну — он тяжелее меня, рухнет первым. А меня в этом случае закон надобности вынесет из зоны поражения без какого-либо моего вмешательства.

А вот если мы рухнем с Татьяной, то меня хранительский инстинкт мгновенно вниз утянет — чтобы смягчить ее падение. Погибнем оба — а оставить Игоря наедине со всем ангельским сообществом, не говоря уже о Марине, мне отцовский долг не позволяет.

Придется допрыгнуть. Прямо в лес, столь похожий на земной. В котором мы с Татьяной окажемся наедине. И как только темные скроются в своей башне, а Стас — в прямо противоположном направлении, у нас будет более чем достаточно времени, чтобы найти укромный уголок и помириться, наконец, как следует …

Само собой, Стасу я все эти соображения озвучивать не стал. Я лишь напомнил ему, что лишнее время на организацию нашего триумфального возвращения ему совсем не помешает.

Судя по сузившимся глазам и выдвинувшейся вперед челюсти, он также вспомнил, что после возвращения я окажусь в элитном отделе — в полной неприкосновенности и вне пределов его досягаемости.

И решил использовать свой последний шанс погонять меня по полной.

— Сначала Татьяну, — безапелляционно заявил он мне. — Пока ты относительно свежий.

— Татьяной я рисковать не буду, — не менее решительно ответил ему я.

— Не понял, — произнес он по слогам, делая ко мне шаг.

Я уже открыл рот, чтобы предложить ему идти пешком, пока я еще отдохну перед переносом Татьяны, как она все испортила. Мгновенно оказавшись между нами и просительно заглядывая мне в лицо.

— Давай сначала меня, — заворковала она с сияющими глазами и легкой улыбкой на губах. — Я же легче Стаса. Я знаю, что ты сможешь.

И что мне оставалось делать? Насчет легче — после того марш-броска через лес с ней на плече я бы еще мог поспорить, но отказаться после того, как она во всеуслышание заявила, что безгранично верит в меня …

Я молча обнял ее, прижался щекой к ее волосам, закрыл глаза и представил себе лесную чащу, в которой, кроме нас — только птичий щебет, шуршание листьев над головой и пьянящие запахи зелени …