Ангел-мечтатель

Глава 10.7

— Ты уже все знаешь, — понял я, лишь глянув на ее прищуренные глаза и плотно сжатые губы.

— Да! — запальчиво вскинула она подбородок. — И если ты приехал, чтобы отговаривать меня, то зря время потратил!

— Я не за тем приехал, — покачал я головой, не сводя с нее глаз — здесь и сейчас слово «прощание» ощущалось совсем иначе, чем в кабинете главы нашего течения.

— Зачем тогда? — недоверчиво откинула она голову.

— Чтобы действия согласовать, — взяв ее под локоть, я отвел ее в сторону от возвращающейся с работы толпы.

У практически безлюдной детской площадки Дара вырвала у меня свою руку, круто развернулась лицом ко мне и уставилась на меня исподлобья.

— Мои, разумеется, действия? — саркастически бросила она.

— Давай я начну с того, что известно мне, — вздохнув, терпеливо предложил я. — А потом послушаю тебя.

Она действительно многое знала — то и дело кивая моим словам. И о замысле светлых. И о том, что мы с родителями юного мыслителя будем работать вместе. И о запрете всем нам наведываться на землю. И о том, что карающий меч остался нашей единственной с ней связью. И о том, что он категорически настаивает как на ее собственном, так и на Маринином исключении — в этом месте она фыркнула, топнув ногой.

Одним словом, она знала всю светлую часть. Что означало, что юного мыслителя его родитель ввел в курс дела полностью, без какой-либо утайки. Дав и мне точно такое же право.

— Поправь меня, если я ошибусь, — снова заговорил я. — Игорь будет составлять характеристики таких же, как вы — с тем, чтобы светлые потом вступили с ними в контакт, так?

— Только не настоящие! — опять топнула ногой моя дочь, сверкнув глазами. — Мы никого не дадим завербовать!

— Согласен с тобой, — усмехнулся я ее горячности. — Но нужно, чтобы вы и мне их передавали: и настоящие, и нет.

— Это еще зачем? — нахмурилась она.

— Среди светлых мы можем рассчитывать только на Стаса, — напомнил я ей. — Моя сторона, к сожалению, приняла их предложение объединиться. Кроме одного из нас — но зато такого, который стоит сотни Стасов.

— Да ну! — недоверчиво хмыкнула она.

— Я уже говорил о нем Игорю — спроси его, если не веришь, — воспользовался я беспроигрышным аргументом. — Его зовут Гений, и это простая констатация факта — более блистательного ума у нас не существует. Ни на одной стороне.

— Игорю ничего не сказали о передаче его материалов кому-то еще, — медленно проговорила моя бдительная дочь, все также хмурясь.

Вот в это я поверил. Сразу. Без тени сомнения. Тот день, когда родитель юного мыслителя признает чье бы то ни было превосходство, станет датой его конца. Или конца света.

— Отец Игоря не все знает, — смягчил я свою мысленную реакцию. — Во-первых, у Гения есть возможность заставить светлых свернуть их проект. Для этого ему нужны неопровержимые доказательства его направленности на разрушение существующего устройства земли — потому мы все и согласились собрать их ему. Но кроме того, он считает, что ваше появление — это шанс для всего человечества выйти на новый уровень развития. Прошлые работы Игоря, например, он оценил очень высоко.

— Ты ему их показывал? — тут же взвилась она. — Без спроса?

— Не только показывал, — признался я. — Часть из них Игорь выполнял по его предложению. И он потом мне прямо сказал, что такая глубина суждений ему уже давно не встречалась.

— Ну, тогда он действительно умный, — милостиво кивнула моя невозможная дочь.

— Значит, согласна, что ему стоит передать и новые материалы? — с трудом сдержал я улыбку. — Давай подумаем, как это сделать. Объем информации там будет намного больше той, которую Игорь официально пересылать будет. Может, у своего … Тоши спросишь, как ускорить передачу?

Она явно замялась.

— Тоша не поможет, — буркнула она наконец, отводя взгляд.

Наступила моя очередь недоверчиво замолчать. Похоже, конец света подкрался с совершенно неожиданной стороны. Ее свихнувшийся на компьютерах опекун не в состоянии решить совсем не сложную, как мне кажется, техническую задачу?

— Он отказался помогать, — пояснила моя деликатная дочь скороговоркой, стрельнув в меня глазами. — Вам … нам. Аленка у него в голове подслушала. После того, как он с Мариной поговорил. Он считает, что нужно радоваться, что ваши нас признали. И что мы заслуживаем главного места на земле. И что мешать вашим — это лишать нас будущего. Он уже, наверно, и Стасу сказал. По крайней мере, собирался, — закончила она тихим и совершенно несчастным голосом.

— Светлого будущего? — механически уточнил я.

Удивления не было. Я буквально только что напомнил своему главе о маниакальной приверженности этой типичной светлой серости их доктрине. И сам не раз до этого вспоминал его служивый блеск в глазах и стойку навытяжку при любой команде сверху. Нужно, значит, радоваться, что мою дочь в привилегированные рабы переводят — надсмотрщиком над другими … ?

А если он еще пронюхает о той особой роли, подготовленной для нее моим течением? В его глазах это же вообще венец карьеры — уже не простых, а тех самых привилегированных рабов в узде держать. В то время, как она прямо у него под носом своими собственными руками будет лишать себя такого заслуженного блестящего будущего …

Истово преданный светлый никогда не станет сомневаться в своей правоте — он сразу начальству донос отправит. А его начальство наверняка тут же сообщит об осложнениях со стороны потомка нашего течения моему. А последнее пойдет на любые шаги, чтобы не дать сорваться своему великому реваншу. А я через считанные часы буду лишен возможности оказаться при необходимости рядом с ней — остающейся в полной власти истово преданного отнюдь не ей опекуна …

Нет, у меня еще остается карающий меч. Необходимость он понимает. Остается только получить возможность хотя бы узнать о ней своевременно.

— Дара, — решительно начал я, чтобы побыстрее освободиться, — теперь о согласовании наших действий. Ты понимаешь, что никто — абсолютно никто не должен знать о твоей помощи Игорю? В отношении Тоши, надеюсь, это уже очевидно. Но и Марина, и Стас, и родители Игоря — повторяю, никто.