Ангел-мечтатель

Глава 11.14

— Если же вдруг я окажусь неправ, — равнодушно пожал он плечами, — то первым — опять-таки в отличие от тебя — признаю провал своей идеи и первым же потребую закрытия этого проекта.

— Твой мир готов, один процент недоделок можно в рабочем порядке закончить. Я, собственно, за этим и пришел, — неожиданно для самого себя заявил Первый после нескольких мгновений ошарашенного молчания.

К себе на планету он вернулся не сразу — нужно было обдумать полученную информацию, а там было слишком много отвлекающих факторов. Вот в макете это было самое оно — и атмосфера, близкая к реальному миру, ощущалась, и реальность эта ничем ежеминутно по голове не била.

Он никак не мог определиться в своем отношении к задумке Второго. Однозначно завиральной и не реализуемой — он потому и решил в последний момент, по знакомому наитию — передать Второму идеальную планету без каких-либо подводных камней для Адама, чтобы эксперимент на ней безусловно чистым оказался. И Второй теперь, надо полагать, с головой в этот эксперимент уйдет — и от его мира наконец отвяжется. А если нет? Ему ведь теперь кровь из носу нужно будет доказать превосходство своей системы управления. А если у него получится? Из таких примитивных первородных что угодно вылепить можно …

Что же он им навнушал?

В десятке шагов перед ним, среди деревьев, промелькнула Ева. Первый чуть в сторону не свернул — ему еще здесь отвлекающих факторов не хватало, и так уже задержался, дальше некуда. Как бы у Лилит огонь не потух — опять потом под молнии бросаться, чтобы рывок в развитии мира не потерялся?

Но Ева оказалась одна — высматривала плоды на деревьях, наверняка для своего бездельника.

И на лице у нее было совершенно отрешенное выражение — хоть руками перед ней размахивай, не заметит.

И Первый только что — по тому же наитию — и достаточно, вроде, убедительно обосновал, что уж она-то точно совершенно неподвластна его сканированию.

И будет только справедливо, если он чуть подробнее ознакомится с представлениями Второго об эффективном управлении идеальным миром — тот, в конце концов, все его отчеты по своему уникальному от корки до корки штудировал.

И если идея Второго вполне ожидаемо окажется пустышкой, но тот все же будет проталкивать ее в уши Творцу — ради тщеславного самоутверждения и в ущерб истине — то Первому просто необходимо знать, на чем контраргументы строить.

Все эти — и еще многие другие — соображения пронеслись у него в голове мгновенной чередой. Завершило которую любопытство соратника Творца, ставшего рядом с ним у истоков мироздания намного раньше Второго.

Именно это чувство, постоянно захлестывающее его и в полной мере выплеснувшееся в его мире, и вспоминал он потом бесчисленное количество раз и веков — неизменно признавая его главной причиной всей цепи необратимых перемен … если бы только в мироздании!

Представление Второго об идеальном мире и его идеальных обитателях, уже прочно угнездившееся в сознании Евы, произвело на Первого неизгладимое впечатление.

Творец создал их с Адамом мир за шесть дней. Собственноручно? Целый мир? Да у Первого вся его башня над одним только макетом самого типового проекта порядка месяца пыхтела! Хотя было бы интересно урезать его команде сроки, чтобы на крамольные мысли времени не оставалось.

И создал он этот мир оттого, что было ему грустно в одиночестве. Грустно? Творцу? Да он и Первого-то создал только для оттачивания своих идей на нем! Хотя мысль об одиночестве Творца в его собственной башне интригует.

Затем Творец создал Адама по образу и подобию своему. Кто создал? По чьему образу? А вот теперь Второй уже не отвертится от того, кем он представился первородным! Хотя надо признать, что создание Адама в виде его копии было, пожалуй, самой главной ошибкой — тому, похоже, не одна только внешность оригинала передалась.

И вдохнул в свое творение жизнь … Ну хоть здесь не соврал!

… как дар великодушного господина своему верному слуге… Чей дар? Кому? Так вот какую иерархию вознамерился Второй в своем мире установить! Хотя мысль о переводе самовлюбленного бездельника в категорию прислуги — причем безропотно выполняющей любое повеление господина — никаких особых возражений у него не вызвала.

… которому следует прожить ее в несокрушимой вере в бесконечную мудрость своего создателя. Мудрость? Какого создателя — Второго, что ли? Да у него только маниакальная страсть к интригам бесконечна! Хотя нарушение им всех писаных и неписаных законов ради создания хоть одного существа, верующего в его мудрость, прямо говорит о том, что в его башне таковых не имеется.

Еве же — как вторичному объекту творения … Какому объекту? На сорта первородных делить? Само выживание которых — не говоря уже об освоении мира — напрямую зависит от безоговорочной взаимоподдержки?

… следует беспрекословно подчиняться не только своему создателю, но и носителю материала, из которого тот изволил сотворить ее.

Да это же … Это уже не иерархия, не четкая структура взаимоотношений в мире, не расставленные первородных по предназначенным им местам в ней — это уже просто рабство! Теперь понятно, почему носитель материала охотно принял систему, в которой в ответ на свое подчинение одному создателю он получит полную власть над другими существами в мире.

В сознании Евы возник еще один образ — не такой уверенный, как все предыдущие и потому вырвавший Первого из его кипящего негодования.

В этой картине были только она и Адам. Он восседал на некоем возвышении в застывшей позе и с каменным лицом. Она стояла перед ним на коленях. Протягивая ему собранные плоды. С низко опущенной головой.

Реальная Ева словно рассматривала это видение, склоняя голову то к одному, то к другому плечу и слегка хмурясь. Ее воображаемая копия при этом еще ниже припадала к земле, еще выше поднимала свое подношение над головой, еще восторженнее взирала из-под него на сидящего истукана …

Вот это и стало последней каплей для Первого. На месте Евы вполне могла оказаться Лилит.