Ангел с человеческим сердцем

Глава 19. Неизбежность

Пока спускались по лестнице, задавала повседневные вопросы, вроде: «Как прошел день?»  и «Не сильно ли злилась Нотелла?», в то время как Дэвид молча шел позади меня, заложив руки за спину, и смущенно улыбался.

Это было новое ощущение для нас обоих: ему не нужно было скрываться от меня, а мне гадать, что же меня тревожит, и сомневаться в своем душевном здравии из-за того, что мне, якобы, мерещится мужчина в доме.

На кухне было темно, и мама, включив свет, не забыла включить радиоприемник, который всегда служил фоном, когда она находилась  дома.  Пока мы с ней накрывали на стол, Дэвид улучил момент поцеловал меня в щеку и сказал, что через две минуты вернется.  Но вернулся раньше, и на мгновение показалось, что у него между бровей пролегла морщинка. Он успел переодеться и снова поразил меня безупречным вкусом в выборе одежды.

Ели, не особо переговариваясь, и я не могла отвести глаз с Дэвида. Ведущий допотопной радиопередачи передавал приветы, поздравлял всех с Праздником Древонасаждения, призывал посадить свое дерево, прерывался на рекламу и крутил одинаковую своей банальностью музыку…

 …Ничего не интересовало, кроме его глаз.

Сложив  локти на столе и глядя  на меня в упор, он сидел напротив меня уже в белом свитере широкой вязки, с высоким воротником и в белых джинсах. Под  таким пристальным взглядом я не могла есть…

- У нас что, будут гости? – спросила мама.

- Я никого не жду, -  с трудом оторвав от него взгляд, ответила ей.

- Ты смотришь в одну точку уже минуты три…

Дэвид опустил голову, улыбаясь, а я заметалась и покраснела.

- Ты об этом… Просто задумалась…  – выдавила я.

Он очень робко, но в тоже время уверенно произнес:

- Я люблю тебя.

Мне стало так обидно, что когда были наедине, он не говорил этих слов, а сейчас, когда, наконец, их дождалась,  не имела возможности ответить.

Из  радио полилась песня, полностью вывернувшая душу наизнанку и говорящая о моих чувствах намного выразительнее, чем это смогла бы сделать я.

- Послушай припев! - обратилась к Дэвиду.

Мама молча слушала песню, естественно, уверенная в том, что слушать призывала именно ее. Если честно, было все равно, что думала обо мне мама в ту минуту.

                «Мне становится от людей больно…

Подарите мне крылья вольные,

Отпустите меня к нему, больно мне,

Ничего вам не сделаю, кроме…

Я устала дышать одиночеством,

И одной под дождем стоять холодно,

Подарите мне крылья вольные,

Отпустите меня к нему, больно мне».

Слеза нарисовала дорожку на щеке своей прозрачной краской  и Дэвид умоляющим голосом попросил:

«Пожалуйста, Элизабет, не надо».

После его слов ощутила уже знакомую наполненность и прилив сил. Я порывалась закричать, что не нуждаюсь в энергии, но сдержала себя, превратив порыв в слезы.

Песня закончилась, и мама встревожено посмотрела на меня.

• Элизабет?

Она  собралась прочитать мне очередное наставление, но я ее опередила:

- Нет, это не то, что ты думаешь – это просто любимая песня Лорен! - грубо соврала и вымученно улыбнулась.

Поднявшись из-за стола, собиралась вымыть тарелку, украдкой вытирая льющиеся слезы. Странная злость рвалась наружу, и я не знала, как ее удержать, чтоб не причинить никому вреда. Мама не знала, как начать разговор о моей влюбленности, и поэтому я поспешила подняться в свою комнату, чтобы этого не случилось.

Понимала, что ее пугало то, как быстро меняется мое настроение, но, не смотря ни на что, я не могла  назвать ей ни одной нормальной причины этому. Мне было хорошо с Дэвидом, но как только оставалась со своими мыслями наедине, вспоминала о времени, которого почти не осталось, и понимала, что бессильна. Я хотела в полной мере насладиться тем счастьем, которое мне подарил Всевышний, и которое так несправедливо хотят отобрать его подданные.

Поцеловав маму, сказала, что должна готовиться к семинару,  и собралась скрыться от нежелательных разговоров в своей комнате.

- Элизабет… - окликнула она меня, когда мне почти удалось уйти без оглядки.

Выругавшись в душе и предполагая, что последует за этим, я медленно повернулась, но мои предположения оказались неверны.

- Я люблю тебя, - сказала мама, и мне стало стыдно за свое отношение к ней, ведь она переживала, а я своим поведением только усугубляла эти переживания.

- Я тоже, люблю тебя, мамочка, - и я вернулась, чтобы еще раз ее обнять.

Странное дело, но как бы ни злилась и что бы плохого про себя ни думала, стоило маме только коснуться меня - все исчезало, лопалось как воздушный шарик, принося после взрыва спокойствие и звон тишины в ушах.

Я зашла в ванную, чтобы вымыть руки перед якобы сном, уверенная, что спать не буду всю ночь, но меня словно прожгло изнутри, когда поняла, что нахожусь одна в комнате. Дэвида нигде не было,  и уже минут десять, как не слышала его голоса и не ощущала присутствия.

«Он просто дал нам возможность поговорить с мамой!» - уговаривала себя, быстро поднимаясь в свою комнату, а слезы струились без конца, найдя, наконец, повод  хлынуть из глаз.

Ворвалась в комнату и закрыла дверь на ключ.

- Дэвид!! Где ты, Дэвид?- с робкой надеждой  спросила громким шепотом.

Но ответа не было. Заметалась из угла в угол, дергая занавески,  и сорвав  покрывало, в надежде увидеть его на подоконнике, на кровати - где угодно, только бы увидеть. Дрожащими руками я скидывала на пол все, что попадалось на пути.

Не выдержала, позвала громче, зная, что в этом нет надобности - будь он где-то рядом - уже  отозвался бы. Меня затрясло. Мелкая вибрация прошлась от сердца по всем моим органам и подкосила ноги. Спотыкаясь на ровном месте, я пыталась различить хоть что-то под ногами, невидящими от слез глазами.