Ангел с человеческим сердцем

Глава 22. Тайны прошлого

Роб стоял в пробке, не доезжая до центра, уже минут пятнадцать. Решила больше не ждать и немного прогуляться, а заодно присмотреть бабушке подарок. Махнув  рукой на прощание,  вышла из машины, просачиваясь между тесными рядами автомобилей к тротуару.

Будучи в этом городе всего несколько раз, приблизительно знала, как выглядит центр и даже названия некоторых магазинов. Обойдя большое их количество, просмотрела кучу безделушек, но зная бабушкин вкус, отказалась от всех этих ненужных вещей. Так ничего не выбрав,  решила, что иду в последний магазин, а если и там не определюсь, вообще никуда не пойду.

Я затопала по улице, злясь на себя и свою привередливость.  Входя в первый, попавшийся на пути магазин,  успела заметить вывеску  с позолоченными прописными буквами «Антиквариат».

Я обошла его вдоль и поперек, пытаясь заставить себя проявить интерес хоть к чему-либо.

«То, что бабушка ярая коллекционерка антиквариата -  понятно, но вот что именно ее интересует и какого времени вещи?»

Подойдя без особого интереса к витрине, с множеством мелких безликих, на первый взгляд, вещей, увидела белую заколку с большими прозрачными камнями,  ассоциирующимися с каплями воды.  На бирке красовалась надпись: "Первая четверть ХХ века, Италия, серебро", а также вес и размеры. 

Она привлекла внимание, но меня все равно терзали сомнения.

«Возьми ее, дорогая, она мне тоже приглянулась!»

Отскочив от прилавка и взвизгнув, я заставила себя немедленно извиниться под вопросительным взглядом продавщицы.

- Вас что-то заинтересовало? – любезно поинтересовалась та, пытаясь скрыть свое удивление.

- Да, пожалуй, возьму эту заколку.

«Бабушка?»

«Да, Элизабет, ты же об этой части своей жизни идешь поговорить со мной? Я уже жду тебя, но вообще-то ты могла бы и предупредить о приезде…» - выговорилась бабушка.

«Прости, пожалуйста», - не выходя из состояния шока, ответила ей, взяв сверток в руки, и отдав необходимую сумму внимательно разглядывающей меня продавщице.

Под мысленную диктовку бабушки, я на такси добралась до нее всего за пятнадцать минут.  И всю дорогу не прекращала попытки разобраться в себе:

«Я слышу Роба, потому что он Хранитель. Лорен – предположительно потому что они вмешивались в ее жизнь. А бабушка? Допустим потому, что они вмешивались и в ее жизнь, но откуда она узнала о том, что я услышу ее? Да и вообще о заколке… Я запредельно запуталась…»

Она уже ждала у двери, и крепко обняв меня, прошептала в самое ухо:

- Я рада, что наша линия не прервется из-за моего решения.

- Бабушка, я тоже тебя рада видеть, но ты могла бы не торопить события? Я очень запуталась.

- Пройдем, чай уже на столе, – отложив разговор, сказала она и тут же резко остановилась, взглянув мне в глаза так, словно дыру в душе пробила.

- Я тебя уже бояться начинаю. Что не так? – пролепетала ей.

- Ничего особенного. Ты не голодна?

Я отрицательно покачала головой, и она пошаркала в зал, где был накрыт чайный стол.

Бабушкин особняк  оказался схож с нашим - расположением комнат, но все же пространства в нем оказалось  больше нашего, да и обставлен он был богаче. (Мы с мамой не видели смысла обновлять мебель и тратить на это уйму денег, когда она и так  в хорошем состоянии).

Мебель большей частью была приобретена в антикварном магазине. Почти во всем доме преобладала шоколадно-кремовая гамма. Именно этот цвет был основным и в нашем доме до смерти отца, но пару лет спустя, мама затеяла ремонт…

- Бабушка, ты что, делегацию ждала? – глядя на ломящийся от вкусностей стол, спросила удивленно.

-  Кушай, по тебе не скажешь, что ты этим недовольна! - улыбнулась она, - И вообще, твой приезд равносилен приезду делегации… - она замолчала и заглянув мне в глаза, добавила, - Я бы хотела, чтоб ты приезжала чаще… И питаю надежду, что после того, как узнаешь правду, перестанешь считать меня предательницей.

- Бабушка…- стало стыдно.

Она сделала жест рукой, и я поняла, что это старт и пора включать голову - сейчас польется целый поток информации. Усевшись  поудобнее, настроилась на нужную волну.

- Я ведь уехала тогда, чтоб не втягивать тебя во все это. Но как вижу, ты и без моего вмешательства втянулась и даже  погрязла по уши. Ты хоть знаешь, что за тобой сейчас охотится вампир?

- Нет, это не вампир…- я засобиралась объяснить ей, что это мой бывший Хранитель, но она перебила меня.

- Яйцо курицу не учит. Я не твоего вампира имею в виду, а Эрика. Его, кажется, так зовут?

- Что? - мои глаза округлились.

- Все хорошо закончится, я видела.

- Ты видишь будущее?

- К сожалению.  И этого вампира увидела, как только ты вошла в дом, –  вспомнился ее взгляд, который вывернул душу наизнанку у самого порога.

- Но почему «к сожалению»?

- Потому что этот дар заставил меня бросить вас с Мэри одних после смерти твоего отца и уехать, чтоб не вмешиваться в твою судьбу, деточка, -  она потянулась через стол и потрепала меня за щеку, - Ты так выросла…

Я улыбнулась. Мне была приятна такая забота, и даже трепание щечки показалось  таким нужным и естественным в этот момент, снова превратив меня ребенка.

 Наверно,  для родителей мы навсегда остаемся детьми и в сорок и в шестьдесят лет.  С  мамой у нас другой уровень отношений - мы равны, а с бабушкой сразу чувствуются возрастные различия. Мне не страшно выглядеть глупой в ее глазах.

- А как ты со мной разговаривала в магазине?

- О, Элиза!- только она меня так называла, больше никому  не было позволено ко мне так обращаться, - Ты можешь помолчать и послушать меня? Или ты только за информацией ворвалась сюда с кучей вампиров на хвосте?

Я рассмеялась:

- Больше не буду! - и, запихнув в рот конфету, запила ее большим глотком чая.

- Первый раз я потеряла сознание в 13 лет, когда предвидела смерть своего дедушки.  Будучи ребенком и нуждаясь в поддержке взрослых, я все им рассказала, но мне никто не поверил, кроме бабушки, которая в тот день, молча, вышла из комнаты, чтоб не слышать этот разговор. Я сразу поняла - она мне верит. Когда дедушка действительно умер, родители затаскали меня по врачам, так и не найдя никаких психических отклонений.  Бабушка до последнего ничего не хотела рассказывать, считая это проклятием, а не даром, но перед смертью все-таки решилась. Мне тогда было уже девятнадцать. Она говорила, что «это» переходит по женской линии уже два поколения до нее… А поскольку я родила сына, то полноценно дар передался тебе - моей внучке.