Ангел-такситель

Глава 17. Точка приближения

Я уже была на улице, бродила по уютным переулкам Парижа с самого начала этой прогулки, когда решила свернуть в сторону реки, следуя внутреннему зову, как это было днём ранее, когда я впервые ощутила, что готова сделать следующий шаг. Воздух был тёплым, наполненным ароматами свежемолотого кофе, цветущих балконов и выпечки, доносящимися из уличных кафе и пекарен за углом. Вокруг слышались звуки повседневной парижской жизни — звон фарфоровых чашек, детский смех, щёлканье каблуков по мостовой.

Я свернула на улицу Рю дю Бак, где ощущалась лёгкая дневная суета: запахи кофе и выпечки, смех прохожих. Прошла мимо булочной «Пуалан» — аромат свежеиспечённого хлеба доносился сквозь приоткрытую дверь. Витрина была почти пуста, но очередь ещё не рассосалась. Рядом — цветочная лавка «О ном де ла роз», с охапками роз и пионов на витрине. Я заметила кафе «Кутюм Кафе» — на террасе плетёные кресла, белые скатерти, лёгкий аромат свежеобжаренного кофе. Пожилой господин листал газету, а молодая пара смеялась над чем-то, делясь десертом. Я выбрала столик у края, заказала кофе крем и круассан. Официант — молодой парень с лукавой улыбкой и лёгкой двухдневной щетиной — весело заметил:

— Вы прямо как сошли с экрана французского кино! — и подмигнул.

Я засмеялась, поблагодарила, и он удалился, напевая под нос.

Солнце приятно согревало лицо, ветер шевелил скатерти, парижане обсуждали новости, читаемые вслух из «Ле Монд». Кто-то шутил, кто-то спорил, но всё происходило с той лёгкостью, которую я всегда любила в этом городе.

Я только сделала первый глоток кофе, как краем глаза заметила движение на другой стороне улицы. Там, под фасадом магазина парфюмерии «Фредерик Маль», стояли двое — это были именно те, кого я уже видела: сначала мужчину — высокого, в фетровой шляпе и длинном пальто, а позже — их обоих вместе. Теперь они снова стояли и разговаривали, не отводя от меня взгляда. Женщина — эксцентричная, с волнистыми каштановыми волосами, в ярко-зелёном платье оригинального фасона и с выразительным макияжем. Они смотрели на меня пристально, будто бы знали, что я окажусь именно здесь. Я узнала их мгновенно — внутри появилось ощущение, что всё идёт по какому-то невидимому плану. В этот момент рядом остановился курьер на скутере, загородив мне обзор. Он громко говорил по телефону:

— Да нет же, я тебе говорю, у клиента была другая фамилия! Проверь ещё раз, в списке на 16:30, там должно быть указано! Я уже на месте, а их нет. Как нет? Проверь, пожалуйста, это срочно!

Когда я снова смогла взглянуть на ту сторону улицы, их уже не было. Их исчезновение не удивило меня — скорее, подтолкнуло к мысли, что это всё не случайно. Я не побежала в этот раз разыскивать их : опыт показал, что это бесполезно.

Допив кофе, я направилась дальше. Я продолжила свой путь по улице Рю де Лиль, наслаждаясь видом элегантных фасадов с высокими окнами, украшенными коваными балконами. Затем свернула на бульвар Сен-Жермен — здесь фасады становились более торжественными, с массивными колоннами и резными входами, за которыми прятались старинные гостиницы и частные особняки. Мимо меня прошли двое пожилых французов, весело обсуждавших новости — один из них махнул рукой в сторону «Кафе де Флор», и я тоже туда взглянула: зелёные маркизы и привычная публика — писатели, преподаватели, художники — кто-то читал газету, кто-то что-то набрасывал в блокноте. Я прошла мимо бутика «Диптик», где витрины переливались на солнце стеклянными флаконами, от которых тянуло пряным мускусом и древесным дымом. Чуть дальше заглянула в пекарню «Гонзаго», где на витрине остались последние багеты и тарталетки с кремом — внутри кассирка весело болтала с постоянным клиентом, держа в руках бумажный пакет. Я пересекла улицу и свернула на улицу Бонапарта. Здесь, между художественными галереями и старыми книжными лавками, царила атмосфера старого интеллектуального Парижа. В одной из лавок кто-то громко рассуждал о Бодлере, в другой — перелистывали старые журналы мод. Потом я вышла к набережной Конти. Шла медленно, вдыхая прохладу реки и любуясь отражениями мостов и старинных зданий в воде.

Там, у одного из причалов, я увидела знакомое жёлтое такси. То самое. Сердце дрогнуло от радости. Я подошла ближе. Внутри сидел он — мой ангел-такситель. Я увидела, как он посмотрел в мою сторону и слабо улыбнулся. Я поспешила к машине. Он открыл дверь, вышел мне навстречу, и я без колебаний бросилась ему на шею.

— Я так рада тебя видеть... — сказала я, с трудом сдерживая эмоции.

— А я ждал, что ты придёшь, — мягко ответил он и крепко прижал меня к себе.

В его объятии было всё то же чувство — спокойное, надёжное, как будто весь мир становился чуть тише и теплее.

Мы устроились в машине, и она мягко тронулась с места. Я вздохнула, немного помолчала, а потом заговорила — спокойно, не спеша, будто мы просто продолжили старую беседу.

— Как ты? — спросил он, тепло улыбнувшись. — Что произошло с тех пор, как мы не виделись? Что-нибудь необычное?

— Поначалу — ничего, — призналась я. — Я жила своей обычной жизнью. Иногда доставала из альбома те две фотографии — помнишь? Обе были с моим лицом, с интервалом в тридцать лет. Я спрятала их в альбом, бережно, но возвращалась к ним снова и снова, глядя и надеясь что-то понять.

Он кивнул, не перебивая.

— И долго ничего не происходило. Пока однажды утром у меня не появилось отчётливое чувство, что всё вот-вот начнёт меняться. Это ощущение оказалось настолько сильным, что я без колебаний вышла прогуляться в обеденный перерыв. Я бродила по городу без определённой цели, пока вдруг не заметила того самого мужчину — высокого, в длинном пальто и фетровой шляпе. Он пристально смотрел на меня, будто проверял, та ли я, кто ему нужен. Я успела разглядеть его лицо, и он исчез, словно растворился в воздухе. Почти сразу после этого, проходя мимо витрины, я на мгновение увидела там отражение — свою фигуру в одежде двадцатых, смотрящую прямо на меня с тревогой — и в следующую секунду оно рассеялось, как будто его и не существовало вовсе. А вечером, когда вернулась домой, я заглянула в альбом и увидела, что фотография двадцатых исчезла без следа.