Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 6. Паника

Ангелина

После скучного, но относительно прямого шоссе, мы свернули на лесную дорогу. Она была узковатой, но еще проезжей. Атмосфера в салоне начала накаляться ровно в тот момент, когда погода решила устроить нам экзамен на выживание.

Снег пошел сначала робко, отдельными пушистыми хлопьями, красиво кружившими перед фарами. «По-новогоднему», — мелькнуло у меня в голове.

Но очень скоро эта зимняя идиллия превратилась в нечто иное. Снег повалил густой, плотной стеной, крупные хлопья залепляли лобовое стекло быстрее, чем щетки успевали их счищать. Белая мгла поглотила все вокруг: дорогу, лес, небо. Мы могли видеть только капот нашей машины, за которым бушевала белая пурга.

Время приближалось к четырем часам, и без того скупой зимний свет начал быстро таять, окрашивая окружающий мир в темные тона. Мы ползли, едва набирая двадцать километров в час, и все трое, затаив дыхание, вглядывались в непроглядную завесу, пытаясь угадать очертания дороги.

Первым не выдержал, конечно, Сергей.

— Просчет, — тихо, но отчетливо произнес он, ломая царившую до этого напряженную тишину. — Явный стратегический просчет. Следовало свериться с метеосводками на три дня вперед. Вероятность ухудшения погодных условий в этом районе в предновогодний период составляет...

— Сергей, — голос Всеволода Игоревича прозвучал спокойно, но металлически-твердо. — Погоду мы не контролируем. Это данность.

Но через минут пятнадцать наш юрист уже не мог усидеть на месте. Он нервно перебирал края своего пальто, его дыхание стало частым и поверхностным.

— Мы заблудились! Это очевидно! — заявил он, и в голосе его слышалась паника. — Навигатор не справляется! Мы движемся вслепую! Согласно статистике, большинство происшествий в зимний период...

— Сергей Владимирович, — попыталась я вставить свое слово, глядя, как у него трясутся руки. — Успокойтесь, пожалуйста. Вы только нервы себе мотаете.

— Нервы? Нервы?! — он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. — Ангелина, вы понимаете, к каким последствиям это может привести? Мы можем остаться без топлива! Застрять! Замерзнуть!

Всеволод Игоревич резко свернул на обочину, и машина плавно остановилась.

— Все. Точка. Дальше ехать самоубийство, — он вырубил двигатель, и в наступившей тишине был слышен только вой ветра и учащенное дыхание Сергея. — Вариантов немного. Либо сидим тут до утра и ждем, когда занесет под завязку, либо ищем выход.

Мы сидели, глядя на непогоду, что разыгралась за стеклами, и в салоне повисло тяжелое молчание безысходности. И вот, в самый, казалось бы, отчаянный момент, сквозь разгулявшуюся пургу, мои глаза уловили какой-то темный пятнистый силуэт. Я протерла стекло.

— Посмотрите! Кажется, знак!

Всеволод Игоревич включил фары на полную. В свете фар из снежной пелены проступил старый, покосившийся указатель. На нем, почти занесенная снегом, но еще читаемая, была надпись: «Гостевой дом «Теремок» 100 метров» и стрелка, указывающая направо, вглубь леса.

— «Теремок»? — скептически хмыкнул Всеволод Игоревич. — Звучит как место, где нас ждут Баба-Яга и Кощей.

— Это шанс! — обрадовалась я, чувствуя, как в груди загорается искра надежды.

— Нет гарантий, что заведение функционирует! — тут же парировал Сергей. — Это может быть заброшенный объект! Ловушка!

— Альтернатива — ночевать в машине и слушать ваши комментарии до утра, — холодно заметил Всеволод Игоревич. — Я голосую за «Теремок».

Недолго думая, он резко завел машину, вывернул руль, и мы, подпрыгивая на ухабах невидимой под снегом дороги, медленно поползли в направлении, указанном стрелкой.