Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 9. Ужин

Ангелина

Спустившись к ужину, я почувствовала, как все тревоги уходят. Дом был наполнен ароматами, от которых кружилась голова и слюнки текли. Пахло свежим хлебом, мясным бульоном и печью.

Снежана и Борис Иванович завершали последние приготовления к ужину. Снежана хлопотала вокруг большого дубового стола. Она расставляла глиняные миски, нарезала пушистый каравай, укладывая крупные ломти душистого хлеба в плетеную хлебницу. Ее движения были плавными и привычными. Борис Иванович, молчаливый и основательный, как и его дом, без лишней суеты расставлял вокруг стола деревянные табуреты.

— Ну что, путники, располагайтесь, — пригласил спокойным, низким голосом Борис Иванович. Он стоял у стола, и в его приглашении была простая, ни к чему не обязывающая забота, та самая, что встречает человека после долгой дороги.

Я опустилась на табурет и только тогда, с какой-то ошеломляющей ясностью осознала, что усталость сковала все мое тело. И хоть мы так и не добрались до работы, но изматывающий путь сквозь пургу и постоянный страх, что мы не найдем спасения в этой снежной буре, вытянули из меня все силы. Теперь, под убаюкивающее потрескивание поленьев в печи, напряжение начало отпускать, уступая место чувству домашнего уюта и покоя.

Наконец, Снежана принесла дымящийся глиняный горшок, от которого валил густой, ароматный пар.

— Щи наши, домашние, на кислой капустке и с грудинкой, — объявила она, открывая крышку, и от одного только запаха у меня заурчало в животе.

— Щи! — просиял Сергей, словно ему сообщили о подписании мирового соглашения. — Я так надеялся! Это же идеальное блюдо для восстановления ресурсов после стрессовой ситуации! И, если не ошибаюсь, здесь использована томительная техника приготовления, что значительно повышает усвояемость...

Он увлеченно начал цитировать какой-то ГОСТ на хлеб, доказывая, что поданный к щам ржаной кирпичик — эталонный образец, но его слова тонули в общем гуле одобрения.

Ели мы молча, и каждая ложка была лучше любой ресторанной еды.

А меня, тем временем, начали накрывать странные чувства. Я стала замечать мелочи, которые раньше просто не пришли бы мне в голову. Как скользит теплый свет от лампы по сильным, уверенным рукам Всеволода Игоревича, когда он ломает хлеб. Как он внимательно слушает рассказ Бориса Ивановича о том, как тот строил этот дом, кивая и задавая уточняющие вопросы, как заинтересованный собеседник. Кто этот человек? Где тот холодный, деловой начальник, с которым мы выехали из города?

Но настоящий шок ждал меня после ужина. Всеволод Игоревич доел, встал и... начал собирать грязную посуду. Причем не только свою, но и мою, и Сергея. Он делал это абсолютно естественно, без всякой помпы, как будто мы ужинали дома, и он, взрослый мужчина, просто помогал убрать со стола. Я замерла, наблюдая, как генеральный директор с многомиллионным оборотом несет к раковине глиняные миски. В этот момент он был не начальником, а обычным человеком. И мне, черт возьми, это безумно нравилось. Это ощущение простого домашнего уюта рядом с ним было пьянящим. Что со мной? Влюбляюсь, что ли? Это незнакомое мне чувство, оно пугает и манит одновременно. Я никогда не обращала внимание на такие вещи, а тут... просто собрал посуду, и у меня в душе будто фейерверк.

Снежана налила нам чай из самовара и поставила на стол еще теплый, румяный пирог, от которого плыл аромат печеных яблок, брусники и сладкой корицы.

— Угощайтесь, с пылу, с жару, — сказала она, отрезая первый кусок. — Яблочки с нашей яблоньки, брусника — из леса.

И тут случилось нечто. Я, машинально, словно делала это сотни раз, взяла нож, отрезала большой, аппетитный треугольник пирога и положила его на чистую тарелку, которую тут же протянула через стол Всеволоду Игоревичу. Рука сама потянулась. Я даже не думала, не анализировала. Сработал какой-то глубинный инстинкт — накормить, позаботиться.

В ту же секунду я поймала его взгляд. Он был не удивленным, а... каким-то теплым, понимающим. И снова мое сердце сделало сальто, а внутри все сжалось от этого дикого ощущения — ощущения домашнего очага и какой-то неведомой мне раньше уверенности и спокойствия. Блин! Только я это чувствую?

И вдруг я увидела нашу необычную компанию как бы со стороны, будто в кино: Сергей, увлеченно объяснявший Борису Ивановичу юридические тонкости оформления гостевого дома в качестве субъекта малого бизнеса и налоговые выгоды, с ним связанные. Снежана, расставлявшая чашки с легкой улыбкой. Дед, хитро поглядывавший на нас с Всеволодом Игоревичем из-под мохнатых бровей. А мы... мы сидели, глядя друг на друга, словно в невидимом коконе, не замечая окружающих, как будто были на своей кухне в обычный вечер после работы.

Что происходит вообще? Это место — этот «Теремок», эта метель — как-то странно действуют на меня.