Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 11. Утро

Ангелина

30 декабря

Проснувшись в своей комнате под самой крышей, я несколько минут просто лежала, уставившись в заиндевевшее окно, и пыталась привести в порядок хаос в голове. Сознание упрямо возвращалось к ночи: темная кухня, тихий смех, его голос, звучавший совсем не так, как в офисе... и этот внезапный, оглушительный переход на «ты». Я не знала, как себя вести и как обращаться к боссу. Одно дело, когда мы вдвоем на кухне ночью. А совсем другое — при свете дня и в присутствии Сергея, который понятия не имел о нашем прошлом знакомстве. Как мне теперь к нему обращаться? Сделать вид, что ничего не было? Или продолжить эту опасную игру?

Спустившись вниз, я застала уже привычную картину: Снежана возилась на кухне, Борис Иванович хлопотал у печи, а наш юрист, свежий и бодрый, что-то увлеченно объяснял хозяевам, размахивая руками. Всеволод стоял у окна и смотрел на заснеженный лес, погруженный в свои мысли.

Когда он обернулся и наши взгляды встретились, я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. В голове пульсировал единственный вопрос: «На «вы» или на «ты»?» В итоге я выдавила нейтральное, максимально безопасное:

— Доброе утро!

— Доброе, — кивнул он, и в уголках его глаз сложились загадочные морщинки. Его взгляд был внимательным, изучающим, словно он пытался прочитать мои мысли по лицу.

Борис Иванович, проходивший мимо с охапкой дров, хитро ухмыльнулся, глядя то на меня, то на шефа.

— Ангелина! Всеволод Игоревич! — обрадовано воскликнул Сергей, прервав свой монолог о преимуществах дровяного отопления с точки зрения экологии. — Я как раз объяснял нашим гостеприимным хозяевам, что, согласно внутреннему регламенту, нам надлежит в течение часа после пробуждения установить связь с головным офисом! Мы должны немедленно...

— Сергей, — мягко, но твердо перебил Всеволод. — Связи нет. И, судя по сугробам за окном, в ближайшие несколько часов не предвидится. Предлагаю сосредоточиться на завтраке и оценить обстановку.

— Но, Всеволод Игоревич, отчетность... сроки... — забеспокоился юрист, и на его лице отразилась подлинная мука.

— Отчетность подождет, — ответил босс, подходя к столу. Его плечо на секунду легонько коснулось моего. Случайность? Не думаю. — Сначала — кофе. Или чай, Лина? — спросил он, обращаясь ко мне и наливая в кружку ароматный напиток из дымящегося самовара.

Он снова обратился ко мне не по фамилии, а именно «Лина». Держит слово. Сергей, правда, не заметил, увлеченно вычисляя убытки от простоя. А я заметила. И Борис Иванович заметил. Его хитрая улыбка стала еще шире.

Когда мы уселись за стол, щедро накрытый к завтраку: свежеиспеченный пирог с лесными ягодами, творожники, домашнее варенье.

Во мне снова зашевелилась та самая неловкость. Как обращаться к начальнику? На «вы» при Сергее — естественно, но так холодно и официально после нашей ночной беседы. На «ты» — невозможно, это вызовет миллион вопросов.

Эту дилемму разрешил сам Сергей. Улучив момент, он снова начал демонстрировать мне свое расположение и, галантно наклонясь ко мне, предложил:

— Ангелина, позвольте налить вам чаю? И, возможно, выбрать для вас самый аппетитный, румяный кусок пирога?

Его взгляд был таким горящим, таким полным решимости, что, казалось, мог бы растопить все сугробы вокруг. И в этот момент меня осенило. Публично обратиться к Всеволоду на «ты» — что могло быть лучше, чтобы охладить пыл нашего юриста? Половина девушек в компании не простили бы мне такой фамильярности с шефом, а для Сергея, ревностного блюстителя субординации, это и вовсе стало бы смертельным ударом. Идеальный план.

— Чай, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как по щекам снова разливается предательский румянец, но уже по другой причине. Всеволод, стоявший у самовара, протянул мне кружку, и наши пальцы ненадолго встретились.

Я сделала глубокий вдох и, глядя прямо на него, сказала чуть громче:

— Сева, сахар передашь?

Он замер, подняв на меня удивленный взгляд. В комнате наступила тишина, которую нарушил лишь шокированный вздох Сергея.

А потом лицо Всеволода озарила широкая и понимающая улыбка. Он мгновенно сообразил, в чем дело. Он прочитал мой маневр, как открытую книгу.

— Конечно, Лина, — ответил он нарочито небрежным, почти домашним тоном, протягивая мне сахар. — Держи.

Боковым зрением я видела, как Сергей побледнел, будто увидел призрак. Его рука с занесенным над тарелкой пирогом застыла в воздухе. Его тщательно выстроенный план «очарования и покорения» только что потерпел сокрушительное поражение от одного-единственного местоимения. Кажется, в его идеально структурированном, регламентированном мире что-то пошло категорически не по плану.

А в моем мире, наоборот, все вдруг встало на свои места.