Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 14. Привет из прошлого

Ангелина

Я вошла в дом, и дверь захлопнулась за мной, закрыв меня от надежды на что-то большее. Глупо, наивно полагать, что несколько часов откровенных разговоров могут стереть необходимость субординации.

«Хорошо! — мысленно бросила я ему. — Дистанция, так дистанция. Отныне только деловые отношения, Всеволод Игоревич».

Спустя некоторое время он заглянул в дом, стряхивая с плеч снежную порошу.

— Как наш пациент? — его голос прозвучал деловито, без тени тепла. — Способен к физическому труду? Нужно расчистить машину.

Сергей, греющийся у печи, встрепенулся:

— Конечно, Всеволод Игоревич! Я уже полностью восстановился. Готов приступить!

Я, не выдержав, спросила, глядя в пол:

— Нет новостей от Миры?

Его тон смягчился на полтона.

— Пока без изменений. Но я рассказал ей о нашей встрече. Она очень обрадовалась и передала тебе приглашение в гости, когда выберемся отсюда.

Эти слова согрели меня изнутри, словно глоток горячего чая. На мгновение я снова стала той студенткой, которая приходила в гости к подруге, а не сотрудницей, превысившей полномочия.

Мужчины ушли откапывать машину, а я осталась со Снежаной. Ждать сложа руки было не в моих правилах.

— Снежана, можно я немного похозяйничаю на твоей кухне? — попросила я. — Воспоминания нахлынули…

Я всегда ходила к Мире с печеньем по моему «фирменному» рецепту, хочу его приготовить.

Снежана с готовностью согласилась мне помочь, и вскоре кухня наполнилась божественным ароматом ванили и корицы. Я с головой ушла в процесс, и к своему удивлению, поймала себя на мысли, что рада этой вынужденной остановке. Здесь, в этом сказочном теремке, время текло иначе — тепло, по-домашнему.

Когда мужчины, раскрасневшиеся и довольные, ввалились в дом, их встретил запах свежей выпечки.

— Ухх, как вкусно пахнет! — с порога выдал Всеволод, при этом отряхивая одежду от снега.

Сергей, с важным видом дегустатора, вдохнул полной грудью и изрек:

— Позволю себе предположить, что в основе аромата лежит натуральная ваниль, а не синтетический ванилин, и чувствуются нотки… корицы! Исключительно гармоничное сочетание!

Но Всеволод уже не слушал. Его взгляд упал на тарелку с еще теплым, золотистым печеньем. И по тому, как он замер, по легкому движению его губ, было ясно — он узнал. То самое печенье, о котором он упоминал ночью.

Борис Иванович, наблюдавший за этой сценой, только хитро улыбнулся в свою седую бороду.

Мы усадили всех за стол. Под тихую, уютную музыку завязалась мирная беседа. И когда чаепитие подходило к концу, Всеволод обратился ко мне, отломив еще один кусочек печенья:

— Лина, печенье очень вкусное. Ты что-то еще умеешь готовить?

В его голосе снова зазвучали те самые, опасные нотки — теплые, заинтересованные. Но я была начеку.

— Всеволод Игоревич, вы удивитесь, если узнаете, как много я умею, — парировала я с ледяной вежливостью, глядя ему прямо в глаза.

В его взгляде мелькнуло неподдельное удивление, будто я окатила его холодной водой. Он явно не ожидал, что я снова выстрою между нами стену официальности.

— Было бы интересно, — ответил он, и на этот раз в его интонации проскользнул дразнящий вызов.

Я уже собралась с достоинством ответить, как вдруг за окном послышался нарастающий гул. Мы все, как по команде, бросились к окнам и увидели, как к дому, разрезая снежную гладь, на мощном снегоходе приближалась эффектная женщина в белоснежном пуховике.

— Алла? — произнес Всеволод чуть слышно, и по тому, как сжалась его челюсть, стало ясно — сказке конец, и наступили суровые будни.