Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 16. Возвращение

Ангелина

Когда мы сели ужинать, снаружи донесся долгожданный гул моторов и крики. Борис Иванович, не теряя ни минуты, оделся и вышел за дверь.

Спасатели, наконец, расчистили дорогу. Среди них оказался друг Бориса Ивановича с сыном. Борис Иванович радушно их встретил и пригласил в дом.

Они вошли в хорошем настроении, с красными от мороза щеками. Вместе с ними в дом вошла свежесть и надежда, что снежное заточение закончилось.

Когда Всеволод увидел парня, который участвовал в операции по вызволению нас из зимнего плена, он поднялся из-за стола и воскликнул с удивлением:

— Артем? Не может быть!

— Севка, здорОво! — тот широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами. — Вот так встреча, прямо в снежной ловушке!

Они крепко пожали руки, а затем обнялись с той грубоватой нежностью, которая бывает только у старых, проверенных друзей.

— Как жизнь? Как Мира? Где ты сейчас пропадаешь? — засыпал вопросами Артем, и в его глазах горел неподдельный интерес.

— Так сразу и не расскажешь, — на мгновенье засмеялся Всеволод. — Сам-то как?

Всеволод, сияя, повернулся к нам:

— Друзья, знакомьтесь! Это Артем, мой университетский друг. Мы вместе горы покоряли, — и он быстро представил всех нас.

Взгляд Артема, скользнув по всем, задержался на мне чуть дольше, чем на других. И это не ускользнуло от внимания Всеволода.

Мужчины присоединились к ужину, и разговор сразу оживился. Невооруженным глазом видно, как они рады друг другу. Выяснилось, что Артем также хорошо знает Миру и был очень рад новостям о ее беременности.

После ужина они обменялись телефонами, и, позже, когда Артем с отцом собирались уезжать, он взял с Всеволода обещание:

— Сев, как только Мира родит — сразу звони, ладно? Хочу лично поздравить.

— Обязательно, — кивнул Всеволод, и снова улыбнулся той, редкой, настоящей улыбкой.

***

Возвращение из «Теремка» было похоже на выход из зазеркалья.

На этот раз мой чемодан до машины нес Сергей, как ни странно, никак не комментируя этот факт. Видимо, наш юрист был настолько озадачен услышанными от Аллы «новостями», что не мог прийти в себя. Но мне это было только на руку, так как мне пришлось устроиться на заднем сидении машины вместе с Сергеем. Тогда как переднее пассажирское место, с видом законной владелицы, заняла, конечно, Алла, предварительно предупредив Бориса Ивановича, что за ее снегоходом подъедут завтра.

Дорога обратно была быстрой — снегопада не было, видимость отличная. Но в салоне стояла гробовая тишина. Она была настолько плотной, что, казалось, ее можно было резать ножом. Алла демонстративно смотрела в окно, Всеволод был сосредоточен на дороге, а Сергей, похоже, все еще переваривал услышанное. Я ушла в себя, с облегчением думая, что успеваю к маме на Новый год, и ей не придется волноваться.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, когда Всеволод спросил, не отрывая взгляда от дороги:

— Лина, адрес?

Только легкий толчок Сергея в бок вернул меня в реальность.

— Что?

— Я спрашиваю, куда тебя везти? Мы подъезжаем к городу.

Я быстро проговорила свой адрес, и уже через полчаса машина замерла у моего подъезда.

Всеволод молча помог принести мой чемодан до двери моей квартиры, и сказав: «С наступающим», быстро вернулся в машину.

Едва успев повернуть ключ в замке, дверь буквально распахнулась изнутри, и как только я переступила порог, меня поглотило мамино объятие.

— Линуся! Родная моя!

Мама сжала меня так сильно, что на секунду перехватило дыхание. Она отстранилась, держа за плечи, и принялась внимательно разглядывать, словно проверяя, цела ли я.

— Ну, дай же на тебя посмотреть! — в ее голосе слышались и слезы, и безумное облегчение. — Всю ночь не спала, представляла всякое! И связь пропала… — Она снова притянула меня к себе, гладя по спине, как в детстве. — Хоть бы позвонила, хоть бы написала!

— Мам, я же звонила, как только смогла, — попыталась я успокоить ее, чувствуя, как с плеч спадает тяжесть всех вчерашних переживаний. Ее беспокойство было таким искренним, таким теплым, после ледяной атмосферы в машине.

— Знаю, знаю, потом, когда поймала связь… Но все равно! — она наконец отпустила меня и потянула за руку вглубь квартиры. — Иди, иди скорее, я тебе и поесть приготовила, и чайник только что вскипел! Ты, наверное, замерзла? Голодная?

В квартире пахло домашней выпечкой и чем-то вкусным, томящимся в духовке. На столе в кухне уже стоял мой любимый чайный сервиз и тарелка с еще теплыми, румяными пирожками.

— Рассказывай все, как было, — потребовала мама, усаживая меня за стол и наливая чай. — От начала и до конца. Только честно!

И пока я, согреваясь ароматным чаем, начинала свой рассказ, пропуская, правда, самые щекотливые подробности про Всеволода, я смотрела на ее сияющее, умиротворенное лицо и думала: вот он, мой настоящий, незыблемый тыл. И как же здорово, что я успела домой.