Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 21. Горнолыжный подвох

Всеволод

Вернувшись домой после роддома, я, вероятно на стрессе, сразу уснул.

Проснувшись поздно, с тяжелой головой и осадком на душе, я попытался привести мысли в порядок, но они, словно разъяренные осы, снова и снова возвращались к прошедшей ночи.

Весь оставшийся день выдался на удивление пустым и тягучим. Я стоял у окна своей квартиры и смотрел на заснеженный, почти безлюдный город и по кругу прокручивал в голове последние события.

Сначала — новогодняя ночь в помпезном особняке Виктора Германовича. Искусственная улыбка, которую пришлось надевать, как маску. Его похлопывание по плечу, его тосты, полные двусмысленных намеков и ложного панибратства. И его слова, врезавшиеся в память: «Объединимся, Всеволод, будем как одна семья!» Слияние... Он так настойчиво его продвигал, так яростно настаивал на срочности. Мой мозг, отточенный на анализе рисков, бешено работал, пытаясь разобраться в этой навязчивой идее: «Зачем ему это на самом деле? Что он скрывает за ширмой «стратегического партнерства»?»

Тягостное, неотступное предчувствие беды, как тупая боль, мучило меня весь день. Я перебирал финансовые отчеты, вспоминал каждую деталь наших переговоров, но пазл не складывался. Было ясно лишь одно: Виктор Германович что-то затеял, что-то большое и темное.

А потом мысленная кинолента перематывалась на другую сцену, куда более болезненную. Роддом. Яркий свет, запах антисептика и... они. Лина и Артем. Они стояли вместе, такая гармоничная, улыбающаяся пара. Как они могли так быстро оказаться рядом? Что между ними произошло за то короткое время? Всего ничего назад в «Теремке» между нами пробежала та самая искра, та надежда... А теперь Артем уже знает, как она смеется, о чем переживает. «Кто они друг другу?» — безжалостно гнал я себя по этому кругу, сжимая пальцы в кулаки. Ответов не было. Лишь колючее, иррациональное чувство, которое я отказывался назвать своим именем. Ревность. Глухая, беспощадная и такая беспомощная.

Я пытался отвлечься. Заставил себя пролистать деловую почту, ответил на несколько срочных писем, но мысли предательски уплывали. Вышел в город, бесцельно бродил по заснеженным улицам, зашел в безлюдное кафе и выпил чашку горького кофе, глядя на праздных прохожих. Их смех, их беззаботность лишь подчеркивали мою отстраненность и внутреннее смятение. Я звонил Мире, радовался за нее, слышал счастье в ее голосе, но и этот разговор не принес успокоения. Фоном всегда стоял он — Виктор Германович, со своей навязчивой идеей, и они — Лина и Артем, со своим внезапным союзом.

Наступившая ночь была долгой и беспокойной. Я ворочался в слишком большой кровати, прислушивался к звукам за окном и ловил себя на том, что снова и снова возвращаюсь к одним и тем же вопросам. Ответов я так и не нашел. Лишь тяжелое предчувствие и горький осадок от того, что все, что казалось таким прочным и понятным — бизнес, планы, чувства — вдруг пошатнулось в первый же день нового года.

2 января

Утро не принесло ясности. Я пил кофе, пытаясь сосредоточиться на документах, когда зазвонил телефон. На экране вспыхнуло имя, от которого неприятно сжалось внутри. Алла.

— Сева, дорогой! — заскулила она тонким, пронзительным голосом. — Ты про меня совсем забыл! Новый год, а ты пропал. Давай хотя бы на горнолыжный склон съездим. Друзья рассказывали, как там хорошо. Там у папы бизнес, а я в этом году там еще не была…

«У папы бизнес.»

Эти слова прозвучали как щелчок затвора в моем мозгу. Внезапно все встало на свои места. Виктор не просто так «подсовывал» мне свою легкомысленную дочь. Он пытался держать руку на пульсе, узнать мои планы через нее. Но в своей глупости Алла была идеальным шпионом наоборот. Она могла сболтнуть лишнее.

Мысль пронзила меня острой, почти охотничьей радостью. Вот он, шанс.

— Алла, — сказал я, заставляя свой голос звучать тепло и заинтересованно. — Отличная идея. Я как раз хотел развеяться. Заеду за тобой через час.

***

Дорога на горнолыжный курорт была мучительной. Алла без умолку трещала о новых покупках, сплетнях и о том, какой папа «гений», построивший здесь «целую империю». Я кивал, поддакивал, а сам искал глазами признаки этой «империи».

Комплекс и впрямь был впечатляющим: несколько трасс, современные подъемники, ухоженная территория. Но чем ближе мы подъезжали, тем больше я замечал трещин в этом фасаде блеска. Один из подъемников, судя по всему, не работал — на нем не было людей. Часть парковки была перекрыта и завалена строительным мусором. А главное — машин и людей было катастрофически мало для новогодних каникул.

Мы облачились в снаряжение. Алла, сияя, взяла меня под руку.

— Ну, красавчик! Покажешь класс? Папа вложил сюда кучу денег! Говорит, это наше будущее. Хотя… — она надула губки, — в последнее время он какой-то злой. Все кричит, что денег нет, что «проект завис», и кто-то ему должен огромную сумму, а не отдает.

Я натянуто улыбнулся, а внутри все замерло. «Проект завис». «Кто-то должен». Это была уже не просто болтовня, это были детали пазла.

— Бывает, — осторожно сказал я, отстегивая лыжи у подъемника. — Большие проекты всегда требуют больших вложений. А кто этот должник, не слышала?

— Ой, не запоминаю я эти скучные названия! — махнула она рукой. — Какая-то там «Строй…» или «Мон…» Не важно! Знаю, что папа из-за них чуть с ума не сошел. Говорил, если они в ближайший месяц не рассчитаются, нам придется продавать нашу долю здесь. А он так на этот курорт рассчитывал!