Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 22. Простое и настоящее

Ангелина

2 января

Утро выдалось на удивление спокойным, почти заторможенным. После череды суматошных, сбивающих с ног дней — корпоратива, леденящей душу метели и «Теремка», лихорадочного ожидания вызволения из снежного плена, новогодней ночи и, наконец, этой сумасшедшей, прекрасной встречи в роддоме — тишина и возможность никуда не торопиться были настоящим благословением. Я нежилась в кровати до десяти, бездумно наблюдая, как за окном кружатся в причудливом танце редкие снежинки, и чувствовала, как тело и ум понемногу приходят в себя, как затягиваются трещины, оставленные стрессом.

Пока мама отдыхала, я тихонько навела порядок на кухне, без сожаления доедая оставшиеся с праздника салаты — тот самый «Оливье» и селедку под шубой, которые наконец-то обрели свой настоящий, пропитанный вкус. Потом помыла посуду, глядя на заснеженный двор, и сложила в коробку елочные игрушки, которые мама так любила расставлять по полочкам. Каждое движение было медленным, осознанным, почти медитативным. Я наслаждалась этой простой, бытовой рутиной, которая казалась такой ценной после пережитой вьюги.

В этот день мы с Артемом договорились сходить на каток. В обед он заехал за мной на своем внедорожнике. Увидев меня на пороге, он широко, по-мальчишески улыбнулся:

— Ну что, готова к чемпионату мира по падениям? Я же предупредил, у меня с детства нелады с равновесием. Коньки и я — вещи несовместные.

— Ничего страшного, — рассмеялась я в ответ, ловя его заразительное настроение. — Поддержу. В прямом смысле этого слова.

Мы отправились на главный каток города. Погода и правда была сказочная: морозец щипал щеки, а тихий, искрящийся снег медленно кружился в воздухе, словно конфетти, оседая на плечи и ресницы. Народу было много, счастливый смех и возгласы создавали неповторимую праздничную атмосферу, которая по-настоящему меня захватила, проникла в самое сердце. Посередине ледового поля стояла огромная искусственная ель, украшенная гигантскими разноцветными шарами, которые переливались в холодном белом свете прожекторов, отражаясь в идеально гладком льду.

Под звуки рождественских хитов мы выкатились на лед. Артем и правда был не слишком уверен в себе, и мне, то и дело, приходилось его ловить, хватать за рукав пуховика, чтобы он не грохнулся на лед. Мы много смеялись, вспоминая, как сияли наши мамы за общим праздничным столом, и как округлились глаза Миры, когда мы ввалились в роддом к ней на встречу.

— А здОрово мы потом гуляли по набережной? — крикнул Артем, едва удерживая равновесие и хватаясь за борт. — Эти салюты над рекой… Это было что-то нереальное. Как в кино.

— Да! — ответила я, и сердце радостно и тепло сжалось от этого воспоминания. Вчера, после поздравления Миры, мы были на такой высокой волне счастья, что просто шли по заснеженным улицам, смеялись и ликовали вместе со всем городом.

Мы были счастливы и сейчас. Легкость, с которой мы понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, была поразительной. В нем не было ни капли той напряженной сложности, что окружала Всеволода. С Артемом все было просто, ясно и безопасно.

После катка, продрогшие, но довольные, мы зашли в уютное кафе неподалеку, чтобы согреться. Сидя за столиком у окна с двумя чашками горячего чая с лимоном, мы продолжали болтать без умолку — о книгах, о путешествиях, о глупостях, которые творили в детстве. Было в этом общении что-то удивительно простое и настоящее, без необходимости притворяться, казаться лучше или производить впечатление. Я могла быть собой — уставшей, немного нелепой, смеющейся над своими же шутками.

Артем отвез меня домой под вечер. Перед тем, как я вышла из машины, он спросил:

— Ладно, я тогда забегу завтра, если ты, конечно, не против? Может, в кино сходим? Говорят, новую новогоднюю комедию показывают на большом экране.

— С удовольствием, — искренне ответила я, и это была чистая правда.

Если бы только я догадывалась тогда, к каким последствиям, к какой буре чувств приведет меня эта обманчивая простота, эта иллюзия безопасной гавани, я, безусловно, ответила бы вежливым, но твердым отказом. А пока я просто плыла по течению, бездумно наслаждаясь свободой, отдыхом и вниманием приятного мужчины, стараясь ни о чем не думать.

Вечером, когда я уже собиралась готовиться ко сну, раздался звонок телефона. Это была Мира.

— Ангел, привет! — ее голос звенел, как колокольчик, переполненный счастьем. — Завтра нас наконец-то выписывают! Ты просто обязана приехать! Мы столько лет не виделись, мне кажется, нам нужно наверстать упущенное за целую жизнь!

Я с радостью приняла ее приглашение, пообещав быть у нее к одиннадцати. Предвкушение новой встречи, теплой, душевной, без метелей и производственных необходимостей, стало идеальным завершением этого прекрасного, мирного дня, подарившего передышку и ложное ощущение, что жизнь налаживается.