Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 25. Иллюзия выбора

Ангелина

Дверь моей квартиры закрылась с тихим щелчком, отсекая уютный, пахнущий детством мир Миры.

Я прошла в свою комнату, села на кровать, закрыв глаза. Внутри бушевал настоящий шторм из противоречий.

Прошлое, мой небогатый, но горький опыт, поднимали голову, шепча на ухо старые, выученные наизусть истины: «Будь свободной. Самостоятельной. Независимой. Никто, кроме тебя самой, не гарантирует тебе счастья». Этот девиз я носила в себе как броню, спасавшую от новых ран.

Но сегодня, глядя на Всеволода с Мирой и ее дочкой, эта броня дала трещину. Я видела, как он, этот казавшийся неприступным исполин, с нежностью поправлял одеяльце на спящей девочке. В его заботе не было показного, она была тихой, ежедневной, как дыхание. И наблюдая за этим, я с болезненной ясностью осознала: мне этого не хватает. Не просто мужского внимания, а именно этой – надежной, спокойной, мужской опоры.

«Может, мама права? — пронеслось в голове. — Может, семья, дети… это и есть то самое счастье, которое я так яростно отрицала, защищая свою независимость?»

Мысль осталась недодуманной, потому что в квартире послышались голоса. Из гостиной выглянула мама, ее лицо сияло.

— Линочка, Артем приехал!

И вот он здесь. Мой «спаситель», мой «жених понарошку». Артем вошел в прихожую, принося с собой запах морозного воздуха и какой-то неистребимой, здоровой уверенности.

Он исправно играл свою роль, и играл так достоверно, что даже я на секунды ловила себя на мысли: а что, если это по-настоящему? Он безупречно ухаживал, его шутки были непринужденными, а забота — ненавязчивой и своевременной. Моя мама, наблюдая за ним, практически таяла, и в ее глазах я читала безмолвное: «Вот он, настоящий мужчина».

И хоть знакомы мы были всего несколько дней, складывалось стойкое впечатление, что мы дружим целую вечность. В этом была его магия — он умел стирать дистанцию, не переходя границы.

— Кино? — предложил он, держа в руках куртку. — Говорят, в прокате отличная комедия. Развеем твои грустные мысли.

Я кивнула и быстро собралась. «Грустные? Нет. Скорее, запутанные.»

— Как прошел твой день? — спросил Артем, когда мы вышли на улицу, и он открыл передо мной дверь своей машины.

Я рассказала ему о Мире, о крошечной малышке, умиляясь и снова погружаясь в ту теплую атмосферу. Но о Севe, о его тревогах и неожиданной просьбе — ни слова. Это было что-то хрупкое, личное, что я не готова была выносить даже на суд этого обаятельного актера.

— А у тебя как дела? — перевела я разговор. — Спасал кого-нибудь сегодня?

Он легко и весело принялся рассказывать о работе — о застрявших в сугробах машинах, о расчистке дорог, о благодарности людей. Его истории были полны действия и простых, понятных решений. Слушать его было отдыхом для мозга.

Набравшись смелости, я задала вопрос, который вертелся на языке: — А как твоя личная жизнь? Мама не вмешивается? Довольна тем, что сын, наконец, в «отношениях»?

Артем рассмеялся, но это был немного сдавленный, неестественный смех. Он отшутился, сказав что-то вроде: «Мама? Да она уже внуков просит, так что я у нее в героях хожу». Но я успела поймать его взгляд, прежде чем он отвел глаза. В этих обычно ясных и добрых глазах мелькнуло что-то сложное — растерянность, легкая грусть и… интерес? Нет, больше. Что-то серьезное, что не вязалось с нашей игрой. Словно он и сам начал верить в собственный спектакль. Или уже не верил, а жил им.

Мы выбрали первый попавшийся комедийный фильм. Я почти ничего не помнила из того, что происходило на экране. Мои мысли были там, в завтрашнем вечере, в ресторане «Магия», в глазах Всеволода, просящих о помощи.

После сеанса Артем отвез меня домой, обязательно зайдя на минуту, чтобы «отчитаться» перед мамой о прекрасно проведенном времени. Он был идеален. Слишком идеален.

Перед тем как попрощаться, уже в прихожей, я, почти не думая, выпалила:

— Артем, ты не мог бы подбросить меня завтра вечером? До ресторана. У меня там… деловая встреча.

Он на секунду замер, и в его взгляде снова промелькнула та самая сложная тень.

— Конечно, — ответил он без колебаний, его голос вновь стал легким и беззаботным. — Во сколько?

— К восьми.

— Будет исполнено. Спокойной ночи, Лина.

Дверь закрылась. Я осталась одна в тишине, разрываемая между прошлым и настоящим, между надежной иллюзией, которую предлагал Артем, и тревожной, опасной, но такой манящей реальностью по имени Всеволод.