Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 29. Дни отдыха

Ангелина

Следующие три дня новогодних каникул текли медленно и плавно, словно густой янтарный мед. После всех предпраздничных хлопот и эмоциональных бурь это выпавшее мне затишье было только в радость. Я наслаждалась им, как драгоценным даром, будто наверстывая упущенное за весь год бесконечной суеты.

Каждое утро начиналось с визита к Наде. Моя бедная подруга, хотя и шла на поправку, все еще оставалась прикованной к дивану и изнывала от вынужденного одиночества.

— Опять принесла мне половинку этого чудовищно калорийного торта? — встречала она меня, сияя улыбкой, в которой читалась и радость от моего прихода, и легкое отчаяние от своего заключения. — Ты прямо добиваешься, чтобы я тут не только скучала до смерти, но и в дверь перестала проходить!

— А то! — смеялась я в ответ, удобно устраиваясь рядом на краю дивана с чашкой горячего чая. — Страдать, так уж с размахом! Чтобы потом было что вспомнить.

И я начинала свой ежедневный репортаж, подробно и красочно описывая ей жизнь праздничного города за стенами ее квартиры: как искрится под фонарями только что выпавший снег на набережной, как причудливо горят гирлянды в парке, превращая голые ветви деревьев в волшебные сады, как звонко смеются и падают люди на переполненном катке.

Я словно делилась с ней кусочками той свободы и простого счастья, которых она сейчас была лишена. Мы могли болтать обо всем на свете — от книг до светских сплетен, — и эти неторопливые утренние часы не только скрашивали ее одиночество, но и согревали меня саму, самой простой и настоящей дружбой.

В середине дня я неизменно звонила Мире. Ее голос в трубке звучал по-новому — до боли устало, но при этом безмерно счастливо.

— Лин, ты не представляешь, — тараторила она, не переводя дух, — она сегодня мне улыбалась! Осознанно! Я знаю, все говорят, что это просто газики, но я уверена — она меня узнает!

Я слушала ее бесконечные рассказы о бессонных ночах, о первых неловких купаниях, о том, как смешно малышка хмурит свой крошечный лобик, когда ее переодевают, и мое сердце таяло от щемящей нежности.

В этих разговорах было столько чистого, неподдельного тепла и настоящего, непридуманного чуда новой жизни, что они заряжали меня позитивной энергией на весь оставшийся день.

А под вечер, с пугающей пунктуальностью, раздавался звонок в дверь. Это был Артем.

— Ну, как прошел твой день? — неизменно спрашивал он, снимая куртку и разуваясь в прихожей.

Сначала я с искренним удовольствием делилась с ним впечатлениями, но с каждым новым визитом во мне росло странное, глухое сопротивление. Мне начинало казаться, что это не просто дружеский интерес, а что-то вроде обязательного ежедневного отчета о проделанной работе.

Я не привыкла, да и отчаянно не хотела привыкать отчитываться о своей жизни перед кем бы то ни было. Мои дни, мои мысли и впечатления были моей личной собственностью, и это настойчивое, планомерное освоение моей личной территории вызывало во мне тихий, но упрямый протест.

— Все хорошо, — все более скупо и односложно отвечала я, стараясь перевести разговор на нейтральные, ни к чему не обязывающие темы вроде погоды или новостей.

Самыми же теплыми, настоящими и именно моими были вечера с мамой. Мы вместе возились на кухне, готовя ужин — она с упоением учила меня своим фирменным, ни на что не похожим рецептам, доставшимся ей еще от бабушки. Мы болтали без умолку обо всем подряд, смеялись, вспоминая смешные и нелепые истории из моего детства. В этих простых, домашних моментах не было ни капли напряжения, ни тени необходимости что-то доказывать или казаться лучше. Было только уютное, безоговорочно родное чувство дома, где тебя любят и принимают любой.

В общем, выходные пролетели в спокойной, почти идиллической атмосфере, о которой можно только мечтать. И все же, несмотря на внешнее, почти абсолютное умиротворение, где-то в самой глубине души я начала ощущать легкое, но настойчивое беспокойство. Оно было похоже на тихую, красивую мелодию, которая вот-вот должна закончиться. И я с тревогой и любопытством ждала той паузы, после которой неизбежно начнется что-то совершенно новое. И я не была до конца уверена, готова ли я к этой новой, еще незнакомой музыке.