Ангел. Ты (не) пожалеешь

Глава 31. Дубль два

Всеволод

Вечером я отправил Лине сообщение с временем выезда.

Я подъехал к ее дому в предрассветной мгле, когда город еще спал в хрустальном, морозном безмолвии.

В салоне пахло кофе и свежей выпечкой — я взял на дорогу, зная, что нормального завтрака у нас вряд ли будет. На часах было шесть, и только в ее окнах горел свет, теплый и одинокий среди спящих окон.

«Уже собралась», — пронеслось в голове с внезапной, глупой теплотой, от которой стало чуть легче на душе.

Она вышла точно в срок, закутанная в темное пальто, и на этот раз с небольшой сумкой и деловым портфелем. Выглядела собранной и строгой, но отстраненной.

— Доброе утро, Всеволод Игоревич, — сказала она, убирая сумки на заднее сиденье и усаживаясь на пассажирское место рядом со мной.

— Доброе утро, Лина. — Я тронулся с места, бросив беглый взгляд в ее сторону. — Кофе в подстаканнике, булочки в пакете, если голодна.

Она лишь молча кивнула, глядя в свое окно.

«Не выспалась, наверное, — мелькнула у меня первая, самая простая догадка. — Или просто не хочет разговоров».

Первые полчаса ехали молча. Я чувствовал, как ее молчание давит на меня физически. В воздухе висело почти осязаемое напряжение.

— Как Мира? Малышка? — наконец спросила она, глядя в окно.

— Отлично. Вчера вечером к ним заезжал. Говорит, ночью просыпается всего раз, — я почувствовал, как атмосфера в салоне чуть смягчилась.

— Это же замечательно, — она повернулась ко мне, и в ее глазах мелькнуло что-то теплое, настоящее. Не служебная вежливость, а искренняя заинтересованность.

Разговор о сестре и племяннице наконец растопил лед. Мы вспомнили пару забавных историй о детях, и она наконец расслабилась, откинулась на спинку кресла, и на ее губах дрогнула улыбка.

— Как праздники провела? — спросил я, ревниво желая знать каждую минуту ее жизни без меня.

Она оживилась, стала рассказывать вкратце: была на катке, посмотрела в кинотеатре нашумевшую комедию, каждый день навещала больную Надю, которая отказывалась выходить на воздух до полного выздоровления… Но ответа на главный вопрос – как сошлись их пути с Артемом – я так и не услышал.

Потом она, в свою очередь, поинтересовалась моими праздничными занятиями. У меня сразу всплыли в памяти новогодняя ночь у Зиминых, поездка на горнолыжный склон с Аллой. Я рассказывал скупо, и постепенно разговор сам собой перетек на работу.

Я объяснил суть предстоящей проверки, не вдаваясь в детали своих подозрений в адрес Зимина. Она слушала, не перебивая, кивала, а потом задала несколько точных, острых вопросов, которые показали, что схватывает суть на лету. Я не ошибся в ней. Ум ясный, цепкий.

За разговорами дорога пролетела незаметно. В Загорске нас встретил руководитель филиала, Тимофей Иванович, хмурый и нервный. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, что, вероятно, было недалеко от истины.

— Всеволод Игоревич, Ангелина Алексеевна, прошу в мой кабинет. Все документы подготовлены, — в его голосе звучало волнение.

Мы просидели над бумагами весь день без перерыва. Лина работала методично и без устали, сверяясь со списком, подготовленным Сергеем, требуя дополнительные справки, выискивая мельчайшие несоответствия. Я наблюдал за ней и не мог не восхищаться. Она была как гончая — чуяла слабое место и не отступала, пока не добиралась до сути.

— Всеволод Игоревич, посмотрите, — она протянула мне распечатку, и ее пальцы чуть дрогнули. — Здесь сумма по накладной не совпадает с суммой по платежному поручению. Расхождение небольшое, но систематическое.

Я взглянул на цифры. Да. Именно то, что я искал. Оружие против Зимина начинало обретать форму, и она была тем, кто выковал его клинок.

К вечеру мы оба выдохлись. Тимофей Иванович выглядел совершенно разбитым.

— На сегодня, пожалуй, все, — я сложил стопку папок в кожаный портфель. — Продолжим завтра.

Мы вышли из здания. Уже смеркалось. Я посмотрел на тяжелые снежные тучи, низко нависшие над землей.

— Домой мы сегодня не успеем, — констатировал я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидал. — Ехать в темноте не безопасно. Нужно где-то остановиться.

Лина молча кивнула, смотря на багровую полосу заката. Я видел, как она сглотнула, и ее пальцы сжали ручку портфеля. Она тоже все понимала.

Я завел машину и, не говоря ни слова, повернул на знакомую лесную дорогу. Через полчаса в свете фар показался покосившийся указатель: «Гостевой дом «Теремок». Я свернул на расчищенную дорожку и остановился перед знакомым домом с резными ставнями. Из трубы медленно вился в холодное небо дымок.

— Снова здесь, — тихо, почти шепотом, произнесла Лина, глядя на освещенные окна.

— Снова здесь, — так же тихо согласился я, заглушая двигатель.