Ангел-Хранитель

Ангел-Хранитель

Ангел-хранитель

1.

2 июля 2022 года. Лисичанск.

Город задыхался в дыму пожарищ. Где-то в глубине кварталов ещё рвались снаряды, но здесь, на этом направлении, бой перешёл в ту самую, изматывающую фазу, когда противник уже разбит, но не сломлен. Разрозненные группы нацистов, словно бешеные псы, огрызались из подвалов и развалин, не желая признавать очевидного.

Василий Каширин, казак в третьем поколении, прильнул к пролому в стене одноэтажного дома. Восьмой час боя давал о себе знать свинцовой тяжестью в руках и ноющей болью в висках. Но усталость отступила на второй план, уступив место холодной, расчётливой ярости. Сквозь мутный от пыли прицел он видел цель — пулемётное гнездо ВСУ, засевшее в полуподвальном этаже соседнего здания. Оно было последним серьёзным препятствием на этом участке.

Длинные, злые очереди вражеского пулемётчика то и дело прижимали наших к земле, не давая подняться для рывка. Трое раненых уже уползли в тыл, ещё двое ждали своей очереди, перевязывая друг друга прямо за стеной. Патроны у «укров», судя по плотности огня, ещё были.

— Артиллерии на Вас не напасёшься, — процедил сквозь зубы Василий, глядя, как пули выбивают крошку из стены в метре от его головы. Каждое такое гнездо — смерть для его побратимов. А связи с командованием, кроме как через посыльных, нет. Ждать подмоги? Сколько ещё человек ляжет за это время?

В голове всплыли слова деда: «Дело делай, а о смерти после думай. Двум смертям не бывать, а одной не миновать».

Решившись, Василий отстегнул лишнее снаряжение, оставив только автомат и подсумки. Он снял с пояса пять «лимонок», связал их шнуром в одну увесистую связку — импровизированная, но мощная взрывчатка. Коротко кивнул своему заместителю: «Прикрой, если что. Я по-пластунски». И, прижимаясь к земле, пополз.

Время растянулось в бесконечность. Каждый сантиметр давался с потом и скрежетом зубов. Он полз по битому кирпичу, по ржавой арматуре, по осколкам стекла, резавшим ткань разгрузки. Слышал, как над головой с жужжанием проносятся пули, как тяжело дышит вражеский пулемётчик, делая короткие перерывы, чтобы сменить ленту.

Через двадцать минут, показавшихся вечностью, Василий замер. До проклятого окна оставалось метров пятнадцать. Дальше — пустота. Идеально простреливаемая поляна, усеянная обломками. Ещё метр — и пулемётчик заметит его.

Дальше он действовал на одних рефлексах, выработанных годами тренировок. Рывком приподнявшись на колено, он с силой, одну за другой, швырнул пять гранат в тёмный проём подвала. Секунда, вторая, третья...

Грохот взрывов слился в один мощный удар. Из окна вырвался клуб оранжевого пламени и чёрного дыма, вышвырнув наружу куски дерева и человеческой плоти. Пулемёт замолчал. Задача выполнена.

Василий перевёл дух, чувствуя, как адреналин схлынул, оставив после себя дрожь в коленях. Пора возвращаться. Он уже собрался развернуться и ползти назад, как вдруг...

Из-за угла только что взорванного им дома выскочили двое. Автоматы наперевес, форма ВСУ, лица — серые, глаза — пустые, остекленевшие. «Торчки», — мгновенно определил Василий. Западный наркотрафик, идущий на Украину, делал своё чёрное дело, превращая людей в зомбированных убийц.

Они его не сразу заметили. Бежали, дико озираясь, и вдруг наткнулись взглядом на фигуру в странной одежде, не похожей на стандартную армейскую. Казачья форма сбила их с толку.

— Ты кто? — выдохнул один, направляя ствол на Василия. Расстояние — несколько метров. Шансов успеть выстрелить первым почти не было.

И тут случилось то, что перевернуло всё его мировоззрение.

В голове, чётко и властно, прозвучал голос. Он не был похож на его собственные мысли. Он был спокоен, глубок и не терпел возражений: «Быстро выстрели вверх длинной очередью».

Василий не думал. Его тело подчинилось мгновенно, словно кто-то другой, более сильный, управлял им. Он вскинул автомат и дал длинную, захлёбывающуюся очередь в чистое, голубое, равнодушное небо.

Боевики дёрнулись, опешив от такого безумства. Их стеклянные глаза на мгновение прояснились от удивления. И в это же мгновение сверху, откуда-то с высоты, раздался нарастающий свист.

Василий даже не успел поднять голову. Он увидел лишь тень, закрывшую солнце, а потом — ослепительная вспышка и грохот взрыва обрушились на него. Дрон-камикадзе «Баба-Яга», тяжелый, начиненный фугасом, который они, видимо, вызывали по рации, завис прямо над ним. Его заметили, когда он полз к пулемётному гнезду. И теперь беспилотник сбросил свой смертоносный груз.

Взрывная волна ударила Василия, сбив с ног и оглушив. Он упал, больно ударившись плечом. В ушах стоял звон, в глазах — пелена. Но когда пыль рассеялась, он понял: он жив. Цел. Ни царапины.

А в двух метрах от него лежали два изуродованных взрывом тела тех самых боевиков. Они приняли на себя основную мощь фугаса, сброшенного их же дроном.

Василий с трудом поднялся на четвереньки, потом сел, хватая ртом воздух. В висках стучала кровь. И тогда он снова услышал этот голос. Теперь — тихий, почти родной.

— Кто... кто ты? — выдохнул он, оглядываясь по сторонам.

— У меня много имён, — ответил голос в его сознании. — В христианстве вы зовёте меня Ангелом-Хранителем. В эзотерике — Высшим Я, частицей Творца. Но на самом деле... я — это ты. Тот, кем ты станешь, когда достигнешь Бога.

Василий замер, боясь пошевелиться. Может, контузия? Может, бред?

— Ты помнишь уроки медитации, которым учил тебя отец? — спросил голос.

— Да, — прошептал Василий, вспоминая тихие вечера в родном доме, отцовский голос, объясняющий, как важно успокоить ум и услышать тишину внутри себя.

— Я — то сокровенное знание, о котором говорил Иисус: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». Тот, кто не побоится потерять жизнь во имя правды, тот обретёт жизнь вечную. Ты не убоялся выполнить долг перед землёй своей и людьми своими. Ты пошёл на смерть, чтобы спасти других. Поэтому я пришёл к тебе. Поэтому я смог помочь.