Ангелия. Королева Аквилона. Между долгом и сердцем.

Глава 4.

Мы выехали на рассвете, и я снова надела на себя чужое имя, как плащ, который не греет, но скрывает. Для дороги я была Лютиция Сарен — без герба, без права на трон, без прошлого. Так безопаснее. Так нужно. Красные Всадники не ищут просто леди, они ищут наследницу Мори. И король — тоже. Пока я не соберу достаточно людей и доказательств, чтобы объявиться не как добыча, а как сила, моё настоящее имя должно оставаться запертым у меня во рту. В повозке было тесно: напротив меня сидели мальчишки, Ален пытался держаться взросло, но всё равно то и дело косился в окно, как будто дорога могла показать ему что-то интереснее моих размышлений. Риан сидел тише: он всё ещё не привык к теплу, к чистой ткани на плечах, к тому, что ему не нужно сжиматься, чтобы занимать меньше места. Наставница устроилась рядом со мной, как напоминание о правилах. Она не любила, когда жизнь делала шаг в сторону от плана. Мы проехали милю, может две, когда я почувствовала знакомую энергию, будто тень легла правильно. Снаружи раздался негромкий перестук копыт, ровный, уверенный. Возница обернулся, хотел было окликнуть стражу, но я уже знала.

— Останови на минуту, — сказала я.

Наставница вопросительно подняла бровь, но я не объясняла.

Я вышла из повозки — и увидела его.

Аэрон ехал сбоку, чуть позади, как и всегда: так, чтобы прикрыть, но не мешать. В дорожном плаще, с лицом спокойным до той степени, от которой у меня всегда становилось легче. Мой защитник, мой друг, человек, который появлялся не по приказу — по верности.

Я не выдержала. Все правильные слова, все сдержанные приветствия, вся моя осторожность — рассыпались.

Я побежала ему на встречу, быстро, он спрыгнул с коня, и я просто… бросилась к нему.

Обняла крепко, как обнимают тех, кого боялись потерять.

— Я думала, ты не успеешь, — выдохнула я ему в плечо. — Я так скучала, мне вас так не хватало, все это время.

Аэрон обнял меня в ответ так же крепко, без колебаний, и тихо сказал:

— Я всегда успею за тобой, Ангелия, я ведь твоя тень.

Я отстранилась, чтобы увидеть его глаза, и улыбнулась — по-настоящему, впервые за долгое время. И в ту же секунду услышала позади сухое, колкое:

— Леди Сарен, — наставница нарочно употребила мою дорожную фамилию, напоминая о маске. — Это… не по этикету. Объятия на тракте, при свидетелях, вы забываетесь!

Я повернулась к ней. — Я не забываюсь, — сказала я ровно. — Я встретила своего самого близкого друга, которог не видеала, очень давно. Наставница сжала губы так, будто проглотила возражение целиком. Я знала этот её взгляд: она хотела бы воспитать во мне королеву без человеческих слабостей. Но королевы тоже люди — просто им нельзя ошибаться.

Ален выглянул из повозки и расплылся в улыбке, будто увидел чудо.

— Аэрон, я здесь! Я так скучал, когда вы уехали, я очень грустил!

Риан тоже выглянул, но осторожнее, и смотрел на Аэрона так, будто пытался понять, кем надо стать, чтобы тебя так ждали. Дальше мы ехали уже иначе. Аэрон — верхом, чуть впереди повозки, время от времени поравниваясь с окном, чтобы перекинуться словом. Ален быстро освоился и начал задавать вопросы — и Аэрону, и Риану. Риан отвечал сначала коротко, потом смелее. Я видела, как между ними растёт что-то правильное: дружба, в которой никто никого не унижает. Чтобы они не устали от дороги и от наставнического молчания, я рассказала им историю — одну из тех, что мне рассказывали когда-то, когда у меня ещё было детство.

— Про Лису-Глашатая, — сказала я, и оба мальчика тут же замолкли.

Это была легенда о том, как в древние времена у одного города исчез голос: люди перестали говорить правду, потому что за правду карали. Тогда в город пришла Лиса — маленькая, рыжая, незаметная. Она не могла победить стражу силой, но могла победить страх. Лиса ходила по рынку и повторяла вслух то, что люди шептали дома: кто кого обманул, кто украл, кто предал. Стража гонялась за ней, но каждый раз ловила не лису, а свою собственную ложь.

И в конце концов город снова научился говорить — не громко, а честно.

— Значит, победила не силой, — прошептал Ален, и глаза у него были круглыми.

— Победила тем, что не дала всем притворяться, будто всё нормально, — добавил Риан неожиданно взросло.

Я кивнула: они слушали именно так, как я и хотела — не ради сказки, а ради смысла.

К поместью Теос мы подъехали ближе к вечеру.

Снаружи оно выглядело спокойно: ухоженные поля, добротные стены, стража на воротах. Но я знала: спокойствие — это тоже позиция. Его надо уметь держать.

Здесь меня ждал Линет — мой друг и защитник, так же как Аэрон. Только Аэрон был моей тенью в дороге, а Линет — опорой на земле: домом, людьми, влиянием. Он не был главой семьи — глава, его отец, ещё жил и держал дом крепкой рукой. И это было даже лучше: старые роды доверяют старым голосам.

У ворот нас встретили настороженно. Не потому что не рады гостям — потому что мы приехали не как купцы и не как паломники. По моей охране, по манере держаться наставницы, по тому, как Аэрон встал так, чтобы видеть всё сразу, было ясно: это не просто поездка.

Линет вышел мне навстречу сам — улыбнулся, и эта улыбка была как крепкий узел: ты вовремя.

— Ангелия… — начал он, и я резко, почти незаметно, качнула головой.

Он тут же исправился, без обиды — он понимал игру.

— Леди Лютиция Сарен, — сказал он достаточно громко для чужих ушей. — Вы добрались.

Только когда мы оказались в большом зале, где слуги закрыли двери, а шум поместья стал дальним, я позволила себе посмотреть на него по-настоящему.

— Я рада, что ты здесь, — сказала я тихо.

— А я рад, что мы наконец встретились, — ответил Линет.

Его семья уже ждала.

Отец Линета — высокий, седой, с прямой спиной. Мать — строгая женщина, у которой взгляд умеет взвешивать людей, как зерно. Дяди и тёти — несколько пар, каждый со своими лицами: кто-то подозрителен, кто-то испуган, кто-то откровенно не верит. Их дети — молчаливые, прижатые к взрослым.