Ангелия. Королева Аквилона. Между долгом и сердцем.

Глава 17.

Ночью я проснулась от тихого стука в окно — не громкого, не настойчивого, а такого, каким кидают мелкий камешек, чтобы разбудить только того, кто должен услышать.

Я не стала зажигать свет. Сердце сразу стало биться быстрее: в нашем доме охрана, слуги, наставница — любой шум может поднять весь особняк. Я накинула халат, босиком подошла к окну и, придерживая занавесь, осторожно посмотрела вниз.

И замерла.

Внизу, в тени стены, стоял лорд Дарион.

Плащ тёмный, капюшон отброшен, лицо поднято к моему окну — спокойное, будто он пришёл не в ночи, а в полдень на официальный визит. И всё равно в его взгляде было что-то мальчишеское, почти дерзкое.

Я приоткрыла створку совсем чуть-чуть, чтобы не скрипнула.

— Лорд Дарион… — прошептала я так тихо, как могла. — Что вы здесь делаете?

Он поднял палец к губам, будто мы уже сообщники.

— Пробрался мимо стражи, — так же тихо ответил он. — Мне нужно тебе кое-что показать. Сейчас.

Я моргнула, не веря.

— Ночью?

— Ночью, — подтвердил он. — Под городом есть туннель. Старый. Я нашёл вход. Хочу, чтобы ты увидела. Это может пригодиться… когда начнём двигаться.

В голове вспыхнула первая мысль: это безумие. Вторая — ещё ярче: это Дарион. И третья, самая опасная: я хочу.

Я должна была сказать нет. Должна была вспомнить наставницу, правила, слухи, осторожность. Но где-то внутри зазвенел дух бунтарства — тот самый, который я прятала под слоями приличий.

Я вспомнила Академию. Ночные вылазки в библиотеку. Тайные споры в коридорах. Вкус свободы, от которого кружится голова.

— Подождите, — прошептала я. — Я… я оденусь.

Он кивнул, не улыбаясь, но в глазах у него промелькнуло удовлетворение — будто он и не сомневался.

Я оделась быстро: тёмное штаны попроще, темпоая кофта, плащ, волосы убрала под капюшон. Ни украшений. Ни звона. Только сердце — слишком громкое.

Окно было на втором этаже. Я осторожно высунулась, нащупала ногой выступ карниза, как делала когда-то — глупая, смелая, почти ребёнок. Но теперь подо мной была не академическая лужайка, а каменная мостовая. И я вдруг поняла, что за эти годы отвыкла от такого.

Нога соскользнула.

Я тихо охнула — и в ту же секунду сильные руки подхватили меня снизу. Дарион поймал так, будто ждал именно этого. Поднял, удержал, и на мгновение прижал к себе, чтобы я не упала.

Я замерла у него на руках.

От него пахло холодным ночным воздухом, кожей перчаток и чем-то ещё — неуловимым, мужским, опасным. Его грудь была тёплой сквозь ткань, и я вдруг почувствовала, как у меня дрожат пальцы.

— Тише, — прошептал он мне в волосы. — Всё хорошо.

Хорошо — это было слишком мягкое слово для того, что творилось у меня внутри. Я отстранилась первой, потому что если бы задержалась ещё на мгновение, то могла бы забыть, где мы и кто мы.

— Я в порядке, — выдохнула я.

— Вижу, — сказал он, и в голосе прозвучала улыбка.

Мы пошли по городу так, как ходят те, кто не хочет быть замеченным: не по главным улицам, а по боковым, где фонари редки и тени длиннее людей. Дарион выбирал путь уверенно — будто знал каждую подворотню.

Иногда мы останавливались, когда впереди слышались шаги патруля. Прятались за телегой, за выступом стены, за кучей ящиков у лавки. В такие моменты я слышала его дыхание рядом — ровное, спокойное. И моё — слишком быстрое.

Однажды мы спрятались за низкой оградой, и стражники прошли так близко, что я различила звон их пряжек. Я задержала дыхание, а Дарион наклонился к моему уху:

— Ты умеешь исчезать, миледи.

— Я=А еще я умею молчать, — прошептала я. — Меня этому научили.

— Наедине ты можешь звать меня просто Дарионом, забыла что ли? — сказал он тихо, будто между прочим.

Я повернулась к нему в темноте:

— Это… неприлично.

— Это честно, — ответил он.

И, к моему ужасу, мне понравилось, как звучит его имя без титула. Слишком близко. Слишком по-настоящему.

Мы прошли ещё немного, и он вдруг взял меня за руку. Не как лорд ведёт леди — аккуратно и демонстративно. А как человек, который хочет быть уверен, что ты рядом. Он переплёл наши пальцы — крепко, уверенно, и от этого простого жеста у меня внутри всё снова вспыхнуло.

Я не выдернула руку.

Мы шли так несколько минут, и я ловила себя на том, что улыбаюсь в темноту.

— Ты смеёшься? — спросил он.

— Нет, — соврала я.

Он тихо хмыкнул:

— Вот теперь я точно знаю, что ты не такая, какой тебя хотят видеть на балах.

В одной тёмной подворотне нас всё-таки заметили.

Двое — или трое, я не сразу разобрала. Голоса грубые, шаги быстрые. Запах дешёвого алкоголя.

— Эй… — один из них сделал шаг ближе. — Куда это вы так поздно?

Дарион чуть сдвинул меня за спину.

— Идите своей дорогой, — сказал он спокойно.

— А если не пойдём? — хохотнул другой. — Девчонка-то хорошая…И в этот момент у меня внутри что-то щёлкнуло. Я вспомнила уроки наставницы Соларис по рукопашному бою — жёсткие, без жалости к ледийским слабостям.

Не бей первой без причины. Но если причина есть — бей так, чтобы второй попытки не было.

Один из них рванулся вперёд. Дарион шагнул навстречу, и всё произошло быстро: удар локтем, разворот, хруст чьего-то дыхания. Второй попытался обойти сбоку — я увидела движение и не думала, просто сделала шаг и ударила ладонью по запястью, выбивая нож, как учила Соларис. Потом — коленом в живот.

Он согнулся, хватая воздух.

— Миледи… — выдохнул Дарион, и я не поняла по тону: это упрёк или восхищение.

— Я предупреждаю, еще один шаг, и ты тоже получишь,— прошептала я, сама не узнавая свой голос.

Третий, увидев это, отступил.

— Психи… — пробормотал он и потащил остальных прочь.

Мы стояли в тени, прислушиваясь. Потом Дарион тихо рассмеялся — коротко, искренне.

— Соларис, значит? — спросил он.

Я поправила плащ, стараясь вернуть себе дыхание.