Ангелия. Королева Аквилона. Между долгом и сердцем.

Глава 27.

Я записала это как историю, потому что иначе оно не укладывалось в голове: будто мы случайно задели камень — и открыли дверь в войну, о которой в столице даже не подозревали.

После нашего побега из узла переходов Дарион запечатал склад: Белые поставили охрану, входы замаскировали, а Таэлан лично наложил на арку сонную печать — чтобы она не отзывалась на случайный шаг. Но спокойствия это не принесло.

На третью ночь после происшествия в моей комнате погасли свечи сами собой. Воздух стал прохладнее, и клинок Мори в ножнах отозвался едва заметным звоном — как будто кто-то провёл по струне.

Я поднялась, не зовя никого. И услышала голос — не в ушах, в голове. Тот самый, что звучал в узле.

— Кровь короля. Ты слышишь?

Я ответила мысленно, осторожно:

— Слышу.

— Мы — народ Стражей Перехода. Мы служили старым королям Аквилона. Мы не враги.Я почувствовала, как по коже прошёл холод: это не было сном. Это была связь — через клинок, через кровь, через тот узел.

— Кто говорит? — спросила я.

— Вождь. Имя моё — Тар-Найр.

Я сжала рукоять клинка. Внутри было странное чувство: будто меня зовут не просто на разговор — на договор.

— Зачем вы вышли на связь? — спросила я.

Ответ пришёл мгновенно, тяжёлый, как камень:

— Потому что Красные открыли портал. Они пришли к нам. Они хотели подчинить нас, сделать оружием. Мы не подчинились.

И тут в меня ударило чужое воспоминание — короткое, как вспышка: люди в красных плащах, крики, огонь, кровь на снегу, женский плач. И детская рука, которая перестаёт сжимать пальцы матери.

Я резко вдохнула, и в горле стало больно.

— Они убивали женщин и детей, — сказала я вслух, сама не замечая, что говорю.

— Да, — ответил голос. — И охраняют портал. Чтобы мы не ушли. Чтобы голод и страх сделали нас послушными.

Я молчала секунду, собирая себя в кулак.

— Я воюю против короля, — сказала я. — Против тех, кто держит Красных. Я не обещаю чудес. Но я могу предложить вам союз. И защиту — если вы дадите мне клятву и скажете, как помочь.

— Мы хотим мира, — произнёс Тар-Найр. — Не рабства. Сотрудничества. Мы хотим вернуть долг старым королям. Если ты — кровь Аквилона, мы станем твоим щитом.

Я подумала о клятвах родов, о духе в клинке, о том, что война уже перестала быть “дворцовой”.

— Я согласна, — сказала я. — Но я приду не одна. И мы будем говорить лицом к лицу.

На следующий день я вызвала Дариона, Таэлана и Эвелину. Скрыть такое было невозможно — да и не нужно.

Дарион слушал молча, но я видела, как у него напрягается челюсть на словах убивали женщин и детей.

— Красные открыли портал, чтобы подчинить целый народ? — переспросил он.

— Да, — ответила я. — Они охраняют вход и режут всех, кто сопротивляется.

Таэлан медленно провёл пальцем по бороде.

— Это объясняет печать молчания на Изольде, — произнёс он. — Красные работают не только мечом. Они работают схемой.

Эвелина сказала сухо:

— Миледи, это ловушка.

— Возможно, — ответила я. — Но если это ловушка, они уже в ней. И погибают.

Дарион поднялся.

— Тогда идём, — сказал он. — Идём быстро. Идём тихо. И вытащим их.

Эвелина посмотрела на него ледяным взглядом.

— И вы уверены, милорд, что сможете удержать себя от бойни?

Дарион ответил так же холодно:

— Я удержу. Если это поможет Ангелии и этим людям выжить.

Я кивнула.

— Нужен план, — сказала я. — Не героизм.

Мы вернулись к складу ночью. С нами — только проверенные Белые, и Таэлан, который шёл как тень, неся под плащом свёрток с руническими нитями.

Арку разбудили намеренно. Я капнула кровь на знак — совсем немного, и клинок отозвался. Воздух закрутился. Портал открылся.

На той стороне нас уже ждали.

Тар-Найр оказался таким, каким я его ощущала: высокий, худой, с бледной кожей и глазами, которые светились тускло-зелёным. Но в этих глазах не было дикости — была усталость и дисциплина. За его спиной стояли воины с копьями, а дальше — тени людей: женщины, старики, дети, прячущиеся за камнями руин.

Дарион шагнул вперёд, но я остановила его жестом и сама вышла к вождю.

— Тар-Найр, — сказала я вслух. — Я пришла.

Он склонил голову.

— Ты — кровь Аквилона. Клинок признал.

— Тогда слушай меня, — сказала я. — Я не беру вас в рабство. Я предлагаю союз. Вы помогаете мне против короля и Красных. Я вывожу вас из-под удара и даю вам место и защиту.

Тар-Найр молчал несколько секунд, потом произнёс:

— Мы хотим мира. Но мы не верим словам. Мы верим клятве.

Я кивнула и вынула клинок. Серебро вспыхнуло в темноте.

— Тогда клятва, — сказала я. — Здесь и сейчас.

Тар-Найр опустился на одно колено — движение было чётким, как у солдата.

— Я, Тар-Найр, вождь Стражей Перехода, — произнёс он, и его голос звучал странно, будто слова складывались не по нашему языку, но смысл был ясным. — Клянусь служить крови Аквилона и дому Мори. Не ради добычи. Ради долга, ради мира, ради детей, которых мы потеряли и которых ещё можем спасти.

Я почувствовала, как клинок в руке стал тяжелее — будто принял клятву.

— Принято, — сказала я.

И добавила — громче, чтобы слышали все:

— Я клянусь: ни один из вас не будет убит за эту клятву, пока я жива.

Дарион тихо выдохнул рядом. Я знала: он услышал в моих словах не красивую речь, а обязательство, которое я действительно понесу.

Потом мы говорили о главном — как обезопасить их.

Тар-Найр показал нам место, где Красные держат охрану портала: на их стороне узла, в каменном горле туннеля, где можно перекрыть проход одним отрядом. Он говорил коротко, по делу.

— Они приходят партиями, — объяснял он. — Меняют стражу. Иногда приводят пленников. Иногда — просто убивают, чтобы мы слышали.

Дарион сжал рукоять меча.

— Сколько их обычно? — спросил он.

— Десять… пятнадцать. Иногда больше. Есть маг. Он ставит печати боли на тех, кто сопротивляется.