Ангелия. Королева Аквилона. Между долгом и сердцем.

Глава 35.

Свет из клинка поднялся не сразу — он всегда поднимается так, будто выбирает момент. Будто предок внутри стали не спешит, потому что знает цену каждому проявлению.

Я держала рукоять обеими руками. Пальцы побелели. В ушах стучала кровь, но я заставила себя стоять ровно, как учила Эвелина: плечи расправлены, подбородок поднят, дыхание — медленное. Если я покажу страх, его подхватят все.

В круге древнего храма советники смотрели на клинок так, будто он мог либо спасти их, либо сжечь. Кто-то шептал молитву. Кто-то просто не мог отвести глаз.

А за дверями уже шла смерть.

Я слышала её. Не ушами — кожей. Глухие шаги по мокрому камню, металлический звон, короткие команды. Красные не кричат. Красные приходят, когда уже поздно.

— Двери, — сказала я тихо.

Белые, стоявшие у входа, тут же подтащили тяжёлую лавку и поставили поперёк. Не спасёт надолго, но даст минуты. Минуты — это всё.

Аэрон подошёл ближе ко мне.

— Я рядом, — сказал он, и в голосе у него было не геройство, а решимость.

Эвелина стояла чуть позади, как всегда — мой тыл. Я не оборачивалась, но чувствовала её присутствие как стену.

— Миледи, — произнесла она тихо, — говорите короче. Время.

Я кивнула. Она права. Всегда права, даже когда мне хочется спорить.

Я повернулась к советникам.

— Слушайте, — сказала я громче. — Король поднял Красных и начал казнить людей на площадях. Сегодня — двадцать. Завтра — двести. Он будет резать город, пока вы будете прятаться за словами нет доказательств.

Один из советников — полный, с мокрым лбом — попытался возразить:

— Мы… мы не можем подписать акт без…

— Без чего? — перебила я. — Без уверенности, что вы останетесь живы? Тогда подпишите, чтобы остаться живыми.

Он открыл рот, но в этот момент по двери ударили.

Раз. Два. Третий удар был сильнее — лавка скрипнула. Кто-то снаружи рявкнул приказ.

Я почувствовала, как у советников дрогнули плечи.

— Вот ваша уверенность, — сказала я. — Она стоит за дверью. И у неё красный плащ.

Я подняла клинок выше.

— Дух дома Мори, — произнесла я тихо, но так, чтобы услышали все. — Король Аквилона. Я прошу тебя: явись. Прими клятву правды.

Свет вздрогнул.

И в этот момент в храмовом зале стало холоднее — не от страха, а от древности. Как будто воздух вспомнил времена, когда короли были не людьми в коронах, а силой, которая держит страну.

Силуэт проявился медленно: высокий мужчина в плаще, лицо суровое, взгляд тяжёлый. Он не улыбался. Он не был добрым. Он был справедливым так, как бывает справедлив металл: не жалеет, но и не льстит.

— Я слышу, — прозвучало в голове и в костях одновременно.

Советники отшатнулись. Один упал на колени сам, даже не понимая, что делает. За ним — второй. Потом — третий.

Я увидела, как дрожат руки у герцога Северана, хотя он пытался держаться. Как графиня Астеллар сжала губы, но не отвела взгляда. Как Линет побледнела, а Инеш, наоборот, будто стала выше.

— Кто правит Аквилоном? — спросил дух, и вопрос был не ко мне, а к залу.

Снаружи снова ударили по двери. Теперь уже ломом. Доски затрещали.

Я шагнула вперёд, ближе к кругу присяг.

— Тот, кто сидит на троне, правит страхом, — сказала я. — Он не король. Он убийца народа.

Слово убийца упало в зал, как камень.

Дух повернул голову — будто слушал не меня, а саму землю.

— Убийца не удерживает трон долго, — произнёс он. — Но кровь удерживает ответственность. Он посмотрел на советников.

— Вы боитесь, — сказал он. — Страх понятен. Но если вы подпишете ложь, вы станете соучастниками.

Советник поднял голову.— Мы не хотим ложь, — сказал он, и голос у него дрожал от ярости и ужаса. — Мы хотим жить.

— Тогда подпишите правду, — ответила я. — А я дам вам защиту.

Дверь снова ударили. Лавка сдвинулась на ладонь. Белые у входа приготовили оружие.

Я почувствовала, как время сжимается.

— Акт, — сказала я резко.

Таэлан, который до этого стоял в тени, вышел вперёд и положил на стол пергамент. Я видела, как у него дрожит кончик пера — не от страха, от напряжения: он держал вокруг зала тонкую руническую решётку, чтобы маги Красных не смогли сразу пробить нас печатями.

— Подпишите, — сказала я советникам. — Сейчас.

Один из них подошёл — медленно, как к виселице. Взял перо. Рука тряслась так, что чернила капнули на бумагу.

— Если я подпишу… — прошептал он, — они убьют меня.

— Если вы не подпишете, — сказала я, — они убьют вас тоже. Только вы ещё и поможете им сделать из вас пример.

Он зажмурился и подписал.

Второй подписал быстрее. Третий — почти с яростью, как будто подпись была ударом по королю. Четвёртый колебался, пока дверь не треснула так, что щепки полетели внутрь.

Он подписал, не глядя.

Я выдохнула — коротко. Это был первый рубеж.

— Теперь — доказательства, — сказала я.

Таэлан протянул свёрток: те самые документы из канцелярии. Печати, записи, отсутствие обязательного артефакта при коронации. Советники пробежали глазами, и я увидела, как в их страхе появляется другое: злость. Потому что их тоже использовали. Их тоже заставили принять то, что было подделкой.

— Он обманул нас, — прошептал кто-то.— Он убивал ради этого, — сказала я.

Снаружи раздался крик — короткий, сдавленный. Белые уже начали схватку в коридоре. Значит, дверь прорвали. Значит, времени почти нет.

Дух клинка наклонился ко мне, и его голос прозвучал только в моей голове:

— Выйди из круга. Дай им увидеть тебя.

Я поняла. Это было опасно. Но это было нужно.

Я шагнула вперёд, встала так, чтобы свет от клинка падал на меня, и сняла вуаль.

В зале кто-то ахнул. Кто-то прошептал моё имя.

Я не была будущей королевой для большинства этих людей. Я была легендой, слухом, тенью. А теперь я стояла перед ними — живая, с синяками, которые ещё не сошли, с глазами, в которых уже было слишком много.