Ангелия. Королева Аквилона. Между долгом и сердцем.

Глава 36.

Дарион.

Я узнал о войске короля раньше, чем успел смыть кровь с рук.

Не потому что у меня хорошие шпионы — хотя и это тоже. А потому что самозванец действует так, как действуют убийцы народа: когда чувствуют угрозу, они не ищут правды, они давят массой. Им не нужны точные удары. Им нужна мясорубка, чтобы страх снова стал законом.

Гонец Белых ворвался в храмовый квартал уже после того, как мы вывели советников и сорвали попытку Красных взять их в заложники. Он был весь в грязи, с разбитой губой, глаза бешеные.

— Милорд! — выдохнул он. — Король поднял войско. Тысячи. Идут на нашу крепость.

Я не сразу ответил. Внутри всё стало холодным и ясным, как перед боем.

— Откуда сведения? — спросил я.

— Сразу из трёх источников, — ответил он. — Дороги забиты обозами. Войска стягиваются от южных гарнизонов. Красные ведут передовые отряды. Говорят… — он сглотнул. — Говорят, приказ: стереть Белых Всадников с лица земли.

Я кивнул. Приказ был ожидаем. Самозванец не умеет иначе.— Свободен, — сказал я.

Гонец исчез, а я уже видел следующую картину: если король уничтожит крепость Белых, он отрежет меня от единственной силы, способной держать удар. Он превратит нас в заговорщиков без армии. И тогда Ангелии придётся либо бежать, либо умереть.

Я этого не допущу.

Мы не могли оставаться в городе. После схватки у Старого Моста и подписанного акта король начнёт охоту. В столице каждый камень будет слушать его. Нам нужно было уйти туда, где у нас стены, люди и оружие.

Ангелия приняла решение быстро. Я видел: она устала, но в ней уже есть то, что отличает правителя от наследника — способность двигаться, даже когда сердце хочет упасть.

Мы использовали портал — один из тех, что Таэлан держал как запасной ход. Не лесной, не корневой, а чисто магический: короткий, резкий, опасный, но быстрый.Переход всегда пахнет пеплом и металлом. Внутри на секунду будто пустеет грудь, а потом воздух возвращается и режет лёгкие холодом.Мы вышли в моих владениях.Крепость Белых Всадников — место, где Ангелия проходила практику, где училась видеть не только двор, но и войско. Там она впервые увидела, что такое дисциплина, кровь и грязь службы. Там она впервые поняла, что честь — это не слово, а усталость, которая всё равно поднимает тебя на пост.

Сейчас крепость выглядела иначе: не учебным двором, а ульем перед пожаром.

Сигнальный колокол уже бил тревогу.

По стенам бежали караульные. Внутренний двор заполнялся людьми, как вода заполняет чашу. Кузница работала так, будто хотела расплавить ночь: молоты звенели, искры летели, пахло раскалённым железом и маслом. Конюхи выводили лошадей, проверяли подпруги, меняли подковы на ходу. Складские двери распахнуты — оттуда тащили мешки с зерном, бочки с водой, ящики со стрелами.

Белые не паниковали. Белые работали.

И это было самое страшное и самое прекрасное: когда люди знают своё дело, война становится ремеслом.

Ангелия, выйдя во двор, на секунду замерла. Её взгляд прошёл по строю, по оружию, по лицам. Она видела всё — и я видел, как она держит себя, чтобы не показать страх.

Я подошёл ближе.

— Это не учебная тревога, — сказал я тихо.

— Я знаю, — ответила она. — Сколько у нас времени?

— День. Может, два, если король медлит с обозами, — сказал я. — Но он не будет медлить.

Её лицо стало ещё спокойнее.

— Тогда собирайте малый совет, — сказала она.

Я кивнул. Она сказала собирайте так, будто уже командует. И Белые это услышали.

Малый совет мы собрали в зале над воротами — там, где стены толще, а окна узкие. Карта лежала на столе, свечи дрожали от ветра, который просачивался сквозь бойницы.

Были: Ангелия, Эвелина, Таэлан, Соларис, Аэрон, несколько главных капитанов Белых, и я. Позже подошёл и Бэтхор — отец Ангелии. Он вошёл без лишних слов, посмотрел на карту и сразу понял, что происходит. Войну ему объяснять не надо.

Я не стал ходить вокруг.

— Король поднял войско, — сказал я. — Тысячи. Они идут сюда. Приказ — уничтожить Белых Всадников.

В комнате стало тихо. Не от удивления — от тяжести.

Один из капитанов, старый и шрамированный, спросил:

— Сколько точно?

— Не меньше трёх тысяч пехоты, — ответил я. — Плюс конница. Плюс Красные как ударное ядро. И маги при них.

Таэлан нахмурился.

— Маги — проблема.

— Маги — всегда проблема, — сухо сказала Соларис. — Но их тоже можно ломать.

Бэтхор наклонился над картой.

— Они пойдут по тракту, — сказал он. — Обозы — позади. Значит, передовые будут легче и быстрее.

Я кивнул.

— Да. Они хотят взять крепость штурмом, пока мы не успели собрать союзников.

Аэрон ударил кулаком по столу.

— Тогда мы должны ударить первыми.

Эвелина посмотрела на него ледяным взглядом.

— Юношеская бравада не заменяет расчёта.

Ангелия подняла руку — и все замолчали.

— Мы не можем позволить им стереть Белых, — сказала она. — Но мы также не можем устроить бойню вокруг крепости. Здесь люди. Здесь наши. Здесь те, кто ещё не выбрал сторону.

Она посмотрела на меня.

— Дарион, что ты предлагаешь?

Я ответил честно:

— Три вещи. Подготовить оборону. Вывести тех, кто не должен погибнуть. И нанести удар по их снабжению, чтобы их тысячи стали голодными тысячами.

Бэтхор коротко кивнул:

— Без снабжения войско — толпа.Таэлан добавил:— И без магов — просто толпа.

Ангелия сказала тихо:

— Значит, мы должны пережить первый удар и лишить их второго.

Я смотрел на неё и понимал: она говорит как королева, а не как девочка из дворца. И от этого мне было одновременно легче и страшнее.

После совета крепость окончательно пришла в движение.

Я вышел во двор и отдал приказы.

— Первая стена — усилить, — сказал я. — Котлы с маслом — подготовить. Камни на зубцы — поднять. Стрелы — разнести по башням. Лучников — на северную стену, там тракт.