Ангелия. Королева Аквилона. Между долгом и сердцем.

Глава 40.

Аэрон.

Я шёл во дворец не как тень Ангелии.

Я шёл как человек, который уже однажды не успел.

После крепости, после того, как Красные опустились на колени под её силой, после того, как самозванца связали и увели под охраной, казалось, что самое страшное позади. Но это было самообманом.

Самое страшное всегда начинается тогда, когда власть меняет руки.

Потому что в этот момент наружу вылезают те, кто прятался под ковром: мародёры, мстители, фанатики, те, кто хочет урвать кусок, пока никто не смотрит. И если не удержать дворец — символ и сердце столицы — город разорвёт сам себя.

Дарион сказал это прямо, без красивых слов:

— Дворец нужно взять и удержать. Сегодня же. Пока его не разграбили и пока Красные не попрятали следы.

Ангелия не спорила. Только посмотрела на нас так, что я понял: теперь она думает не о победе, а о том, как не дать победе превратиться в хаос.

Я был рядом — потому что так обещал. И потому что иначе не смог бы жить.

Мы вошли в столицу на рассвете.

Город был серый, мокрый, уставший. Люди выглядывали из окон, но не выходили. Некоторые кланялись, увидев Белых. Некоторые плевали в сторону, боясь, что их заметят. У страха много лиц.

К воротам дворца мы подошли быстро — ударным отрядом: Белые Всадники Дариона, несколько людей из родов Роуэнхартов и Инеша, пара бойцов Валькрейнов. Соларис шла рядом, как нож, который не нуждается в оправданиях. Таэлан — чуть позади, с руническим свитком, готовый гасить печати.

Я держался рядом с Ангелией. Не впереди — впереди шли те, кто должен принимать первый удар. Но и не сзади. Там, где можно закрыть её собой.

Ворота дворца были закрыты. На стенах — стража. Не Красные, обычная дворцовая охрана. Но в их глазах было то, что я видел много раз: они не знают, кто теперь хозяин, и боятся выбрать неправильно.

Дарион поднял руку, останавливая всех. Сделал шаг вперёд и громко сказал:

— Именем Аквилона и Совета, король-самозванец арестован. Дворец берётся под охрану Белых Всадников. Откройте ворота и сложите оружие. Вам будет сохранена жизнь и жалованье.

Ответа не было несколько секунд.Потом сверху раздался голос, дрожащий, но упрямый:

— У нас приказ… защищать дворец.

Дарион поднял голову.

— Приказ от кого? — спросил он.

Молчание.

И это молчание было ответом: приказ уже не имел хозяина.

Соларис тихо сказала мне, не глядя:

— Сейчас начнётся.

Она была права.

Кто-то на стене натянул тетиву.

Я увидел движение — и всё тело сработало раньше мысли. Я шагнул вперёд, закрывая Ангелию плечом.

Стрела ударила в камень рядом и звякнула. Вторая — в щит Белого.

— Не стрелять! — рявкнул Дарион своим. — Не убивать этих идиотов!

Но дальше уже было не до слов.

Мы пошли на ворота.

Белые подтащили таран — не настоящий, не осадный, просто тяжёлое бревно, которое всегда держат в таких делах. Удар. Второй. Третий. Дворцовые ворота дрогнули, но держались.

Таэлан поднял руку, прошептал что-то, и по железу пробежал синий отблеск — руна ослабления. Дерево застонало.

— Ещё! — крикнул Дарион.

Удар — и ворота поддались.

Мы ворвались внутрь.

Дворец внутри был не таким, как на балах.

На балах он сияет, пахнет воском и духами, звучит музыкой. Сейчас он пахнул страхом и холодным камнем. Коридоры были пустые, ковры сбиты, где-то валялась перевёрнутая скамья. Слуги прятались за дверями, как мыши.

И самое неприятное — тишина. Слишком много тишины для дворца.

— Разделиться, — коротко приказал Дарион. — Северное крыло — моё. Аэрон, с миледи — в центральный зал. Соларис — лестницы. Таэлан — печати.

Я кивнул и повёл Ангелию вперёд. Она шла быстро, ровно, будто это не дворец врага, а её собственный дом, который нужно вернуть в порядок.

— Не отставай, — сказал я ей тихо.

— Я не отстаю, — ответила она так же тихо. И добавила, не глядя: — И не закрывай меня собой каждую секунду. Я вижу.

Я усмехнулся, хотя внутри было не смешно.

— Это привычка.— Тогда привыкай к другой, — сказала она. — Мы теперь вместе.

Эти слова ударили сильнее, чем стрела.

В центральном зале нас встретила группа дворцовой стражи — человек десять. Они стояли неровно, но с оружием. Их командир был молод, лицо бледное, руки дрожали.

— Назад! — крикнул он. — Вы не имеете права!

Ангелия шагнула вперёд.

— Имею, — сказала она спокойно. — Совет подписал акт. Самозванец арестован. Дворец под охраной Белых. Вы можете сложить оружие и остаться живыми. Или продолжить — и погибнуть за человека, который вас бросил.

Командир сглотнул.

— Он… он король.

— Он убийца, — сказала Ангелия. — И он больше не ваш хозяин.

Я видел, как у стражников дрогнули взгляды. Они хотели жить. Почти все хотят жить.

Но один, стоявший сбоку, рванулся вперёд. Не к ней — ко мне, пытаясь прорваться к Ангелии через меня. Я встретил его удар, выбил меч, ударил рукоятью в плечо и прижал к полу.

— Лежать, — прошипел я.

Он заскрипел зубами, но не дёрнулся.

В этот момент Соларис появилась на лестнице, как буря. Она не била смертельно — она ломала волю. Два удара — и двое стражников уже сидели на полу, хватая воздух.

Командир понял.

— Опустить оружие! — крикнул он своим, и голос сорвался.

Мечи начали падать на камень. Один за другим.

Я отпустил своего и поднялся.

— Хороший выбор, — сказал я командиру. — Сидите здесь. Не дергайтесь. Вас заберут.

Дальше началось самое мерзкое.Мы вошли в женское крыло.

Я знал, что у самозванца нет наследников. Знал, что вокруг него всегда были женщины — не королева, а приближённые. Те, кого он держал рядом как украшение и как заложников одновременно. И я понимал: когда власть падает, такие люди становятся добычей.

И действительно — в коридоре мы услышали крики.

Не боевые, а женские.