Ангелия. Королевская кровь и сталь.

Глава 3. Окунуться в прошлое.

Меня снова наказали, я уже перестала считать, какое это было наказание по счёту. Но на этот раз наказание было особенно жестоким – лишили самого главного, моих инструментов для варки зелий. Мои колбы, ступки, мерные ложечки, даже самые мелкие кристаллики редких трав – все исчезло, словно растворилось в воздухе. Единственной моей радостью и развлечением, единственным окном в мир, который мне был запретен, были разговоры с Лешаком. Он был моим единственным другом, моим доверенным лицом, моим проводником в мир, который я могла только представлять.

– Еша, – начала я, когда вечерние сумерки начали окутывать комнату, – почему мы никогда не покидали пределы нашего леса? Почему к нам не приходят другие люди?

Лешак, существо из мха и ветвей, с глазами, похожими на светлячков, грустно вздохнул. Его голос, похожий на шелест листьев, прозвучал в тишине:

– Ангелия, ты же знаешь, что такие разговоры в доме запрещены.

– Я это знаю, – ответила я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна обиды и непонимания. – Но только почему? Этого я понять не могу. Сколько бы я ни пыталась разговаривать об этом с родителями, ответа так и не услышала. Они говорят, что придёт время, и я обо всём узнаю сама.

– Разве тебе здесь плохо? – спросил Лешак, его светящиеся глаза смотрели на меня с искренней заботой. – У тебя все есть: родные, друзья-духи, я есть. Ты окружена красотой нашего леса, его тайнами.

– Нет, что ты, не плохо, – я покачала головой, чувствуя, как слова вырываются из меня с нетерпением. – Просто я хочу завести новые знакомства, путешествовать, дружить, любить. Я хочу сделать мир чуточку лучше, хочу, чтобы люди были счастливы. Ведь по книгам, которые ты мне принес, все не так радостно. Там столько боли, столько несправедливости… Я хочу понять, почему так происходит, и, может быть, найти способ это исправить.

Я посмотрела на алеющий закат, пробивающийся сквозь магическое плетение окна. Там, где-то далеко, за пределами нашего леса, за пределами моей запечатанной комнаты, кипела совсем другая жизнь. Жизнь, полная возможностей, полная неизвестности, полная надежды. Мне сегодня ночью исполнится восемнадцать, а я так и не нашла ответы на свои вопросы. Я чувствовала себя птицей в золотой клетке, с крыльями, которые жаждали полета, но были скованы невидимыми цепями.

– Все наладится, вот увидишь, – прошептал Лешак, его голос был полон утешения. Он протянул свою пушистую лапку и нежно погладил меня по руке. Его прикосновение было прохладным и успокаивающим, как роса на траве. Затем, словно растворяясь в сгущающихся вечерних сумерках, он исчез.

Ночью, когда мир погрузился в глубокий сон, мне приснился странный сон. Я летала. Я действительно парила в облаках, ощущая невесомость и свободу, о которой так долго мечтала. Легкий ветерок нежно касался моего лица, и чем дольше я парила, тем сильнее становилось ощущение, что этот сон – не просто сон. Он был предвестником чего-то большего, чего-то, что могло изменить мою жизнь навсегда.

Я летала, парила в облаках, и чем дольше я находилась в таком чудесном положении, тем больше небо звало меня на встречу приключениям и мечтам. У меня перехватывало дыхание, хочелось громко кричать и хохотать, а главное – быть собой.

Взглянув вниз, я увидела наш могучий лес. Он высился высоко ввысь, защищая мою семью и всех его обитателей. За его пределами, быстрой, маленькой струйкой, пробегала речушка, игриво огибая камушки. По бокам от нее росли причудливые, зеленые деревца. Их листики, похожи на маленькие ладошки, в которые они собирали прозрачные капельки.

Я решила слетать вниз к речушке, чтобы утолить свою жажду, и в прозрачной воде увидела свое отражение. Внешность вполне обычная: от каждого родителя взяла всего понемногу. От папы – волосы цвета вороньего крыла, а от мамы – курносый носик и пухлые губы. А вот глаза у меня разные: один зеленый, другой голубой. По какой причине я такой родилась, не знаю, но это моя изюминка. Леший говорит, что я красавица, только я постоянно отшучиваюсь. Откуда он может знать, ведь кроме нас, он не видел людей.

Напившись, я собиралась дальше отправиться в полет, как вдруг меня привлекло какое-то яркое свечение из воды. Нащупав искомое, вытащила и вздохнула. В моих руках находилась золотистая корона, в форме затейливого цветка, с голубыми и зелеными камнями. Решила примерить ее, и как только она коснулась моей головы, я каким-то неестественным образом переместилась, и оказалась под сводами дворца. Впереди меня возвышался трон, украшенный золотом, со множеством ярко зеленых и голубых камней, почти таких же, как и на короне, которая была у меня на голове. По бокам от трона стояли фигуры. Их облик излучал такое могущество, что я невольно отступила назад, чувствуя желание склонить голову. От них веяло древней силой, которая заставляла мое сердце биться быстрее.

–Здравствуй, дитя, – обратился ко мне мужчина, чье лицо почему-то напомнило мне моего отца. – Время пришло.

–Что значат ваши слова? – спросила я сиплым голосом, чувствуя, как дрожат мои колени.

— Время занять трон, конечно, — улыбнулся он. — Ты прямая и единственная наследница! С того момента, как тебя выбрала кровь правителей, начинает объединяться вся земля, в мире наступает процветание и покой. Я, как последний правитель королевства Аквилон, Алмин Мори, передаю своей наследнице власть над всем живущим и не живущим на нашей земле. Мы принимаем твою кровь, займи же свое место, истинная королева Ангелия Бэтхор Мори Первая. Зал дворца наполнился гулом голосов, словно тысячи людей одновременно начали говорить. Мое сердце бешено колотилось, и в этот момент я проснулась. Холодный пот стекал по моему лбу. Я лежала в своей постели, а на прикроватном столике, поблескивая своими гранями в утреннем свете, лежала та самая корона.

Я села на кровати, пытаясь отдышаться. Сон казался таким реальным, таким… предопределенным. Корона, лежавшая на столике, манила к себе. Я осторожно взяла ее в руки. Золото было прохладным на ощупь, камни переливались всеми оттенками синего и зеленого, словно хранили в себе тайны глубин. Внезапно, в голове прозвучал голос. Негромкий, но отчетливый, как будто кто-то говорил прямо в моем сознании: "Ты должна вернуться. Ты должна принять свою судьбу."